Джулия [1984] полностью

Вики с безнадежным видом покачала головой:

— Ну как тебя убедить?

Во время разговоров с Вики у Джулии нередко возникало желание схватить ее за шкирку и как следует тряхнуть. Почему и ее, и Уинстона, и многих других так тянет покончить с собой?

Стараясь говорить как можно спокойнее, Джулия сказала:

— Но, Вики, что может толкнуть человека на такой отчаянный шаг? Неужели Уайтхед такой уж стервец? Сама подумай: тебе светит чудесная квартира.

— Квартира! — недоверчиво хохотнула Вики.

— Ну, дети.

— Ты же ничего не понимаешь! Да и откуда? Хочешь знать, что ответил Уайтхед, когда я сказала ему, что вступила в антиполовой союз? Всячески одобрил и сказал, что это будет отличным прикрытием. Они сами ни во что не верят! Кругом обман. А когда до него дошло, что это серьезно, когда понял, что я теперь не буду оставаться с ним наедине… только тогда он позвал меня замуж. Да еще прилюдно: все аплодировали, твердили, что это мой долг перед партией, и у меня не хватило духу отказаться. Не удивлюсь, если они действовали по указке Уайтхеда. Все было подстроено, чтобы меня убедить: мол, не дергайся! А ты считаешь… они все так считают… что меня ждет распрекрасная жизнь. Ты в курсе, что мне пока не встречался ни один член центкома, у кого жена старше тридцати лет? Как только жена начинает увядать, из нее тут же делают мыслепреступницу. Они сами отправляют своих жен в минилюб… в эту мясорубку! А детей чаще всего — в приют. Вот так-то. — Вики схватила Джулию за руку. — Почему ты так странно смотришь? Неужели не ясно? Эх, Джулия, неужели ты не понимаешь, почему мне необходимо бежать?

Джулия еле выдавила:

— Но не все же они такие.

— Быть может, есть и другие. Но Уайтхед не из их числа. И так ли это важно, если все насквозь прогнило? Ты даже представить себе не можешь, до чего они мне ненавистны. Неужели не понятно: бегство — это наилучший выход? Там я буду медсестрой. Всегда хотела ею стать. А ты… по профессии ты механик. На механиков там уж точно есть спрос. И вообще: если существуют мятежники, если существует хотя бы малейшая вероятность, что они есть, мы должны им помочь. Кем мы будем, если не поможем?

От потрясения Джулию пробрал озноб. Ей по-прежнему сжимали руку пальцы Вики, тревожно мягкие в сравнении с загрубевшей от работы кожей Джулии. Голубые девичьи глаза взволнованно сверкали. На Джулию нахлынуло пугающе прекрасное головокружение, перед ней замаячил неудержимый проблеск надежды, изменяющей все. Мерцал солнечный свет. На фоне чистого синего неба оживленно трепетали миллионы листьев. Она засмотрелась на воду, текущую в безрассудном свете, и на один великолепный миг уверовала. Да, мятежники существуют, такое возможно. Конечно, ей надо бежать.

Но тут ей вспомнилось, как говорил Уинстон: «Это настоящая революция! Для слабости просто нет места!» Вспомнилась ей и улыбка О’Брайена, который обращался к Уинстону: «Мне сказать или вы скажете?» Вспомнилось, как и Уинстон, и О’Брайен изрекали с мрачным удовлетворением: «Мы покойники».

— Даже не думай! — выпалила она. — Это сплошной обман. Никакого Братства нет. Вообще ничего нет — есть лишь горстка мальчишек, бегающих от призыва.

Вики едва слышно ахнула:

— Но, Джулия…

— Молчи! В любом случае ты не должна мне этого говорить. Это исключено. Признаюсь тебе: я служу в полиции мыслей. Честно! Теперь ты понимаешь, почему нельзя вести со мной подобные разговоры.

Вики уставилась на нее в упор. Сперва она осторожно заулыбалась, думая, что это шутка. Потом ее лицо вновь изменилось. Оно стало мертвенно-бледным.

— Да, вот так-то, — сказала Джулия, высвобождая руку. — Начнись где-нибудь мятеж, уж я бы знала. Но нет. Это гнусная уловка, не сомневайся. Тебя подведут к тому, чтобы ты себя выдала, и убьют. Я сама лично выполняла такие поручения. Да, я мерзкая, паршивая тварь, а ты мне открываешь душу. Понятно? Сама не знаешь, на что идешь.

— Это неправда, — слабо выдавила Вики. — Быть такого не может. Ты за меня боишься, вот и сочиняешь всякие небылицы.

— Это правда. Чистая правда! Потому ты и не должна заводить со мной такие разговоры, да и ни с кем другим тоже. Ни с кем! Выбрось все это из головы.

— Серьезно? Ты… в полиции мыслей? Только не лги, прошу тебя. Скажи только, что это выдумка.

— Это правда.

— Но тогда… именно потому ты тем вечером присела ко мне на кровать? Когда передавали программу о товарище нашем Картофеле? Ты уже тогда служила в полиции мыслей?

Джулия сложила руки на груди:

— Тогда — еще нет.

— А знаешь ли ты, — сказала Вики, — что я постоянно думаю о моем ребенке… о моем ребенке — перед тобой я могу произнести эти слова… так вот, мысленно я называю его «товарищ наш Картофель». И вспоминаю, как ты присела ко мне на кровать, когда простила меня, не то что все остальные.

— Вики, прекрати! Только вдумайся. Как ты можешь говорить мне такие вещи? Зная, кто я есть?

— Мне все равно! Слышишь меня? Я все равно тебя люблю.

— Нет, не надо меня любить. Нельзя.