— Ты что? — удивился он.
— Мне здесь не нравится.
— Что тебе не нравится? — раздраженно спросил он.
— Этот дом, эта постель.
— Дом как дом, — попытался оправдаться Лео, подходя к ней, чтобы обнять. — Разве это главное? Главное наша любовь.
— Дом как дом, говоришь? В твоих обещаниях о таком доме не было ни слова.
— А что было в моих обещаниях? — Лео не ожидал такого оборота дела, его голос упал.
— Париж, Лондон, Нью-Йорк, Рио, Гавана, — загибая пальцы, перечислила Джулия.
— За одно утро? — язвительно спросил он. — Три часа — и мы уже по ту сторону Альп! Или даже в другом полушарии! Ну и ну! Угораздило же меня связаться с ребенком, с пугливой девчонкой?
— Ошибаешься, — с достоинством возразила она. — Я не пугливая девчонка, а благоразумная женщина. Мне двадцать лет. Просто я не думала, что первый раз это произойдет в таком месте. Ведь для меня это первый раз…
— Первый раз?
— Представь себе…
— Погоди, выходит, ты… выходит, я… — растерянно забормотал Лео. — Я привожу тебя сюда сама знаешь для чего и тут узнаю, что ты девушка?
Глаза Джулии наполнились слезами, губы задрожали.
— Тебя это огорчает? — спросила она.
— Глупый вопрос. Но неужели нельзя было сразу сказать, что ты девушка?
— А кто уверял меня, что он опытный мужчина? — поддела его Джулия. — Мог бы и сам догадаться.
— Лучше вспомни свои слова, черт подери! — взвился Лео. — «Никакого замужества, никакой кабалы! Понравится мне мужчина — он мой. Если забеременею, буду рожать, ребенка воспитаю сама. Если мужчину и женщину тянет друг к другу, в их любовной связи нет ничего предосудительного. То, что ты женат, для меня не имеет значения!» Черт подери! Девственницы так не говорят и даже не думают!
— Что же, по-твоему, мешает девственницам думать именно так? — поинтересовалась она.
— Мне кажется, ты все усложняешь, — обнимая ее, примирительно заметил Лео.
Она вырвалась из его объятий:
— Не прикасайся ко мне!
— Может, ты и права, — признал он. — Мне не следовало торопить события. Я вел себя как последний мужлан.
— А теперь испугался моей невинности.
— Попробуй меня понять…
Запах дешевого табака и нафталина казался все сильнее, все тошнотворнее.
— Отвези меня домой, — потребовала она.
— Но почему, Джулия?
Радужные мечты Джулии вступили в явное противоречие с действительностью.
— Я хочу домой, — сказала она. И грустно улыбнулась.
На улице было пасмурно, солнце спряталось в тучах.
Джулия позвонила в редакцию «Коррьере делла сера». Ее мучило, что она была чересчур резка с Лео и даже не сказала ему «до свидания», выходя из машины.
— Господин Ровелли взял отгул, — услышала она напыщенный голос: человек, снявший трубку, явно был о себе самого высокого мнения.
Что же теперь делать? Ей необходимо сказать Лео, что она его по-прежнему любит, что она вела себя как глупая девчонка, что она уезжает из Милана на неделю, а то и больше.
После долгих колебаний Джулия заставила себя позвонить ему домой и, пока в трубке звучали гудки, попыталась мысленно представить обстановку, в которой Лео — не важно, хорошо или плохо — жил с другой женщиной — разговаривал, садился за обеденный стол, ложился в одну постель.
— Слушаю, — ответил уверенный женский голос. Джулия растерялась: на другом конце провода была сила, был скрепивший брачные узы закон. — Слушаю, — повторила женщина. — Алло!
Инстинкт самосохранения заставил Джулию положить трубку. При этом она, упорная ревнительница честности при любых, даже самых неблагоприятных обстоятельствах, почувствовала себя подростком, позвонившим из озорства в чужую дверь и бросившимся наутек. Нет, хуже: Джулия почувствовала себя автором анонимного письма.
Ее обожгла ревность: одно дело знать, что Лео женат, другое — убедиться в реальном существовании его жены, услышать ее уверенный голос. Пестрый бумажный змей, беззаботно паривший в заоблачных далях ее девичьих фантазий, не выдержал яростной силы внезапного урагана. Ее жизнь всегда была, как катанье на американских горках: то головокружительный спуск, то подъем, от которого захватывает дух, никаких плавных переходов, ни малейшего намека на устойчивое равновесие. Вечно над ней сгущаются тучи, они привычнее, чем солнце в синем небе над ее бедовой головой.
Джулия поднялась в свою комнату, чтобы собраться в дорогу. Она должна была ехать в Модену: истек срок договора на аренду дома, где дедушка жил со своими собаками, и от наследников Убальдо Милковича потребовали срочно освободить эти, с позволения сказать, хоромы.
Кармен поехать не могла — не решалась оставить мужа, который еще не совсем оправился от сердечного приступа. За ужином, на семейном совете, было решено, что моденским домом займется Джулия. У Бенни, как всегда, хватало собственных неотложных дел, Изабелле же, впадавшей в панику по любому поводу, вообще ничего серьезного поручать было нельзя.
