Кстати, я их называю дамами, хотя, по сути, это были обычные девчонки. На первый взгляд, им было около 25 лет (учитывая, что мне уже хорошо за 30).
Утром дежурная медсестра принесла градусники и журнал, в который мы должны были записать показания медицинского прибора. Не знаю, правильно ли показывал этот китайский электронный градусник, но температура составила 36,3 — в принципе, норма. Записал.
Потом завтрак. Завтракал в палате. Сходил, забрал с кухни стакан чая, тарелку манной каши и хлеб с маслом. Ну да, как жонглер: в одной руке дочь, в другой — пирамидка из стакана, на нем тарелка с кашей и хлебом.
Дочь плакала постоянно. Может быть, минут пятнадцать-двадцать после приема пищи она дремала, а потом — плач на ближайшие три с половиной часа.
И вообще, почему-то у меня в голове засела мысль, что новорожденного ребенка надо кормить по графику — каждые четыре часа.
Перекусил сам, накормил дочь, она задремала. А что это значит? Значит, есть время сгонять на перекур. Попросил девчонок присмотреть и побежал.
Девчонки в палате классные. Первое время напрягались — кто-то даже жаловаться хотел на то, что мужчина в женской палате. Прикрывались одеялом при кормлении грудью. Но потом все как рукой сняло. Они осознали, что грудь — это самое меньшее, что мне хочется увидеть.
И да, молоко с печеньем, которое выдают в обед, тоже доставалось соседке по койке. А как же? У меня же грудничок, я же в палате для кормящих матерей.
Когда я остался с дочкой наедине (когда супругу увезли на скорой), процесс мытья состоял в том, что я готовил тазик с водой в спальне (самая теплая комната), мерил температуру градусником и непосредственно в этом тазике мыл ребенка.
Но теперь девчонки меня научили: берешь ребенка спиной на правую ладонь, открываешь кран, смесителем регулируешь температуру, локтем ее контролируешь — и вот так, прямо под кран, на ладони. Левой ладонью помогаешь смывать продукты жизнедеятельности.
Настало утро понедельника. Сразу почувствовал суету — не иначе, начальство будет. Так и произошло: после завтрака к нам завалилась делегация — заведующий отделением, лечащие врачи, медсёстры. Какие же глаза были у завотделом, когда он увидел меня.
— Мужчина, что вы здесь делаете?
— Вот, — демонстрирую я ему дочь на руках.
К нему подошла женщина-врач (как оказалось, наш врач) и что-то ему на ухо зашептала.
— Ясно. Но почему не в отдельной палате? Решите вопрос.
Потом он осмотрел дочь, что-то буркнул лечащему врачу, и, так как мы были последними, удалились. Через некоторое время лечащий врач вернулась. Я пожаловался на беспокойность дочери.
— Сегодня уже была дефекация у девочки?
— Второй день уже по-большому не ходит.
— Так, ясно. Выпишу вам пробиотик и от коликов. Аптека на первом этаже. Держите.
Если честно, то я даже обрадовался. Взял дочь на руки, и мы пошли в аптеку. Спустились на лифте, спросил у дежурной, в какой стороне аптека. Купил лекарство. Кстати, средство от коликов называлось «Боботик» — смешное.
Краем глаза зацепил бутылку с водой «Агуша». Кажется, эта вода будет повкуснее, чем кипячёная из пищеблока. И действительно: смесь, приготовленная на покупной воде, зашла дочери лучше. Да, я добавил в неё лекарство.
Тут подошла медсестра и пригласила в процедурную. Как я понял (медсестра слишком быстро проговорила), ставят газоотводную трубку и делают микроклизму. Блин, после процедур ребёнок совсем стал другим: дочь улыбается, агукает, а после следующего приёма пищи легко и непринуждённо уснула.
Это дало мне время немного заняться собой. Я попросил у девушек разрешения занять туалетную комнату минут на двадцать, чтобы привести себя в порядок. Возражений не поступило. Взял из спортивной сумки комплект — трусы, носки, футболку, прихватил полотенце — и метнулся в гигиенический кабинет.
Сначала хотел принять душ, но так как на всех трубах и других выступающих предметах висели (извините) трусики — сушились, видимо, — пришлось помыться «лайтово»: ноги, задница, подмышки и шея. Максимально аккуратно, чтобы не забрызгать развешанное бельё.
Из-за этих процедур почти опоздал на вечерний перекур.
…
— Николай, как вы себя чувствуете?
— Спасибо, уже лучше.
Потихоньку поднимаюсь.
— Спасибо большое за помощь. Мне идти нужно — у меня там дочь.
Мне действительно стало лучше, хотя немного пошатывало. Ну а что я хотел — не спал два дня. Дошел до лифта, и только в нём до меня дошла информация про умершего мужчину, которого нашли недалеко от того места, где мне стало плохо.
Получается, он отдал мне зажигалку, я потерял сознание, а у него сердце прихватило. Мои размышления прервала открывшаяся дверь лифта.
Дочь уже проснулась и развлекала себя, разглядывая яркие цветочки на своих рукавичках. Да, она у меня модница — даже на чепчике кружевной козырёк (не знаю, как он правильно называется). Это всё супруга постаралась. У нас поздний и долгожданный ребёнок: супруге — тридцать, мне — тридцать шесть.