— Слушайте меня дальше, это вам полезно, — продолжал Чжао свой рассказ. — Началась «опиумная война». Передовые китайцы были против ввоза опиума, но англичане добились своего. Теперь они хозяева многих богатств Китая. Англичанам все мало. Они подкупили многих здесь, в Западном Туркестане, и командуют как хотят. Они захотели захватить весь Советский Туркестан и до сих пор для этого посылают банды.
— Моя тетка Курляуш у жен курбаши Тагая работает, — опять вмешался Саид. — Так она уверяет, что, когда захватят Советский Туркестан, англичане сделают Тагая эмиром и подпишут с ним договор. Ты плохо рассказываешь, Чжао, тебя скучно слушать. Я засну, а вы говорите тише.
Дождавшись, когда Саид захрапел, Чжао продолжал свой рассказ:
— Баи есть везде, их нет только в Советском Союзе. Много их и в Китае. Они продадут страну кому угодно: англичанину, американцу или японцу, лишь бы разбогатеть ещё больше. Ты не думай, Джура, что китайский народ покорился. У нас тоже есть мудрые люди, которые понимают слова Ленина и чтут их. Красная армия Китая установила во многих областях Советскую власть и до сих пор воюет с предателями, продавшими народ в рабство иностранцам. И если бы не английское золото и оружие, Кашгария и Джунгария тоже были бы свободны. И если ты, Джура, избрал себе жизнь воина за счастье народа, учись терпеть.
За те дни, которые узники провели вместе, было сказано многое. Постепенно все привыкли друг к другу и начали откровеннее говорить между собой.
Дни не отличались разнообразием и походили друг на друга, как близнецы.
Некоторое разнообразие в жизнь узников вносили ссоры. Обычно Саид, показывая свои старые раны, рассказывал, где и как он их получил.
— Это было в пустыне Такла Макан, — сказал как то Саид об одной ране.
— Это было на кладбище в Яркенде, — сказал он через несколько дней о ней же.
А когда он добавил, что получил её от индийского пундита41, когда тот обмерял истоки Желтой реки, Джура презрительно фыркнул.
— Я не вру, я там был! — закричал Саид и поклялся.
— Все равно врешь, — сказал Джура.
Раньше, встречая людей, он принимал их такими, какими они хотели казаться, и верил им на слово. Теперь же, чтобы разобраться в них получше, Джура сравнивал людей со зверями.
— Ты, Саид, шакал со змеиной головой и лживым языком, скажи: зачем ты врешь? Чжао, ты мудр, как ворон, скажи: зачем он нам врет?
— Как называется то место? — безразличным голосом спросил Чжао.
— Монголы называют его Одонтала, китайцы — Спи У Хай, а тангуты42—Гарматын.
— А налево, на горе?
— Приносят жертвы, — отвечал Саид.
— И что оттуда видно?
— Бесчисленное множество ключей, бьющих из под земли.
— Верно, — сказал Чжао. — Это Звездная степь.
— А ты почему там был? — спросил Саид.
— Так, — отвечал Чжао.
— Ты скрываешь от нас какую то тайну. Кто ты? — допытывался Саид. — Как твое настоящее имя? Я так понимаю. Мы все сидим вместе. Мы друзья узники. Пусть я буду продажная шкура, я могу кого угодно продать, но таких друзей я не трону. Друзья узники — это табу43, так говорил один мой друг, ездивший по океану.
— Нет, — сказал Чжао, — друг это не тот, с которым сидишь или ешь. Друг — тот, с которым борешься за одно большое дело.
— А ты, Джура?
— Раньше я все один делал. Только себе верил. А поехал я один против басмачей, меня и взяли. Был бы со мной Козубай, был бы Муса — всех бы басмачей перестреляли. Одному трудно. Зачем спрашиваешь? Все равно подохнем! — И Джура отвернулся к стенке.
Прошло несколько дней. Джура сох и слабел.
— Это с ним оттого, что душа у него горит, — говорил Саид. — Через месяц кончится. Здесь его и закопают.
Обычно молчаливый, Чжао сделался болтливым, как сорока. Как только Джура укладывался у стенки, заворачиваясь с головой в лохмотья, Чжао подсаживался к нему. Он рассказывал о своей удивительной жизни, о том, как он был поваром, матросом, пулеметчиком, краболовом и грузчиком.
Саид прерывал Чжао и рассказывал о своих невероятных похождениях, о том, как он возил контрабанду и был старшиной у нищих.
— И чего ты только сидишь здесь! — сердито сказал Чжао. — Ты просто клад для англичан.
— Еще бы! Я с их помощью и сел сюда.
— А ты говорил, что японцы…
— Был один человек, — задумчиво произнес Саид. — Если ничего не происходило, он умел найти того, кто за плату мутил бы воду.
— Тебя, например, — насмешливо сказал Чжао. — За сколько?
— Э, ничего ты не понимаешь! — ответил Саид злобно. — Я хотел отомстить проклятому Кипчакбаю, а тут ещё это дело с Кучаком и ещё кой какие дела, и все вместе… Ох, до чего есть хочется!
