— Ага! Ага! — отчаянно закричал Саид, подползая на четвереньках к Джуре.
Просунув руку под лохмотья, он крепко схватил Джуру за волосы и сильным рывком запрокинул голову назад.
— Он грызет… собственную руку! — прошептал в ужасе Саид, продолжая бессознательно держать за волосы голову Джуры. Чжао подполз. Он понял, что терпению Джуры пришел конец и свободолюбивый охотник решился на самоубийство. Не имея под руками ножа, чтобы перерезать вены и умереть от потери крови, он в отчаянии решил зубами перегрызть их на руке.
— А а а!.. — застонал громко Джура, тряхнув головой. Саид выпустил его волосы и быстро отдернул руку. Чжао навалился на Джуру и, уцепившись обеими руками за волосы, приподнял его голову. Саид с трудом удерживал руку.
— Зачем мучиться?… Пустите! Да пустите же! — хрипло, скороговоркой говорил Джура.
— Слушай меня, слушай, Джура! — И Чжао сильно встряхнул его за волосы. — Умереть успеешь, и так убьют. А если удастся сбежать?… Умрешь и не отомстишь Тагаю? Живи! Назло ему живи!
— Конец, все равно конец! Зачем мучиться? — Джура стонал и бился головой об стену. — Пустите, убью! — хрипло закричал он и вырвался.
Чжао упал на бок. Упершись рукой в пол, он нащупал камень и ударил им Джуру по голове. Джура, поднявшийся было на колени, упал навзничь.
— Так лучше. Эй, Саид, собирай паутину! — сказал Чжао. Они стонали от боли, шарили распухшими пальцами по стенам и не находили паутины.
Тогда Чжао разорвал рукав рубахи на полосы и туго туго перевязал руку Джуры.
— Ничего, — сказал он, — вовремя спохватились. Рука не пропадет. Сухожилия целы, и крови вытекло не так уж много. Ты чего, Саид?
Саид, сидя на корточках и упершись лбом в стену, рыдал, как ребенок.
— Лежебоки! — закричал десять дней спустя, наклонившись над тюремной ямой, сторож, весельчак Умар. — Вот для вас и освобождение. Вы прямым путем попадете на тот свет и не будете больше мучиться в этой проклятой дыре.
С этими словами он спустил лестницу в яму. Оборванные и худые узники поднялись наверх.
Джура жадно смотрел кругом и шумно вдыхал свежий воздух.
— Чего вы щуритесь, как совы! Еще немного — и сердца ваши успокоятся! — хохотал Умар.
Между тем Джура всмотрелся в стоявшего рядом с ним человека и узнал Безносого. Прежде чем Джуру успели удержать, он схватил Безносого за шею. Но тот со смехом оттолкнул его, и обессилевший Джура еле удержался на ногах.
Узников погнали к пустырю у «собачьих холмов». По дороге к ним присоединили ещё трех преступников из соседней ямы.
— Повесят нас! — громко сказал Саид, увидев виселицы на пустыре. — Бежим! — шепнул он Джуре. — Ты сильный, мы спасемся.
Кто то из прохожих бросил узникам лепешку, и Саид поймал её на лету.
— Брось! — крикнул, подъехав на коне, Безносый и замахнулся нагайкой.
— Пусть они хоть перед смертью поедят! — возмутился сторож. Джура от лепешки отказался. Высоко подняв голову, он шел впереди узников и пристально смотрел вперед, не обращая внимания на окружающих.
Саид ел лепешку, но от волнения у него пересохло в горле, и он с трудом глотал.
Чжао ел медленно, маленькими кусками; разговоры стражи не отбивали у него аппетита.
На пустыре, вокруг виселиц, собрались любопытные. Среди любопытных шныряли нищие и дервиши.
Все с интересом смотрели на полунагих, худых людей, которых вели на казнь.
Издали доносились гневные голоса Кипчакбая и Тагая. Все настороженно притихли. Мужчины опустили головы, а женщины в испуге отбежали назад и спрятались за спины мужчин. Узников подвели к виселицам. Толпа затихла. Джура услышал хриплый голос Саида:
— Гляди, бочки с железными гвоздями и палач с мечом! Видно, они не сразу нас повесят.
Джура невольно посмотрел на Саида. Тот время от времени шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы. Чжао стоял спокойно. Он глазами искал кого то в толпе.
Джура взглянул в сторону памирских гор. Он думал о потерянной родине. Самым тяжелым для него было сознание, что он погиб из за собственной самонадеянности.
— Сам виноват, сам виноват! — твердил он тихо, представляя себе, что в это время Таг охотится в Маркан Су на архаров, а строгий Козубай, может быть, и думает о нем, Джуре, но осуждает его поступок, недостойный джигита из славного рода большевиков. Сознание, что он, Джура, погибнет не в бою с врагами, а после позорной пытки, возмущало его гордость.
Около помоста узники заметили Кипчакбая. Его окружали всадники.
— Охрана! — сказал Саид.
— Крепись! — сказал Чжао, крепко сжимая руку Джуре. Джура удивленно посмотрел на него. Враги не услышат от него ни стона, ни крика. Они увидят, как умеет умирать настоящий человек!
