— Отдай мой браслет! — сказала Зейнеб, протянув вперед руку. Жена Тагая передернула плечиками и так посмотрела на Зейнеб, как будто впервые увидела её, а потом презрительно захихикала. Зейнеб, не говоря ни слова, схватила её за левую руку, на которой был браслет, и, не обращая внимания на испуганный визг Змейки, сорвала браслет и надела себе на правую руку. Жена Тагая спрыгнула с качелей и, испуская вопли, умчалась в дом.
— Ты что это, а? — раздался сердитый крик Мими ханум. Она выбежала в сад и замахнулась на Зейнеб нагайкой. Зейнеб презрительно фыркнула и, заметив парадные туфли Тагая, стоявшие на самом видном месте у порога, отшвырнула их ударом ноги в угол.
Мими — ханум в ужасе закричала:
— Ты сумасшедшая! Разве может мусульманка так вести себя? Ведь это часть тела Тагая!
Она схватила туфли, вытерла их и поставила возле себя. Прибежала запыхавшаяся Курляуш. Зейнеб прошла в сад, под деревья, где варился суп. Выбрав из котла лучшие куски баранины, она с аппетитом принялась за еду на глазах у трех перепуганных женщин.
Зейнеб ничего не желала больше делать для жен Тагая и с утра наряжалась в их новые платья. Однажды утром Зейнеб запела. Голос у неё был звонкий и сильный; за эти несколько дней она очень похорошела. Жены перепугались, что девчонка может стать первой женой. Они обратились к Курляуш и, предложив ей огромные деньги, попросили её помочь им избавиться от Зейнеб. Курляуш согласилась. Прежде всего она посоветовала женам не спорить с Зейнеб, которая, как клялась Курляуш, сошла с ума, может всех убить и поджечь дом. Перепуганные женщины оставили Зейнеб в покое, и она делала что хотела.
Однажды утром Курляуш сказала:
— Черномазая сегодня хочет поехать на базар за провизией. Не перечьте ей!
— Пусть едет, — сказала Мими ханум. — Только следи за ней хорошенько.
Зейнеб без сопротивления надела паранджу. Она ехала на белом осле, а рядом с ней шла Курляуш и быстро говорила:
— Правильно делаешь! Они уже боятся тебя, а приедет Тагай — ты передумаешь, станешь первой женой, и они будут считать честью принять чай из твоих рук.
Базар поразил Зейнеб многолюдьем и богатством. Чего только там не было: и ковры, и посуда, и лакомства, и материи! Зейнеб понравилось оживление, царившее вокруг, и она решила почаще выбираться из дому. Старая Курляуш узнавала от торговцев разные новости. Они ей рассказали, что Тагай с басмачами Файзулы Максума уехал в Ферганскую долину и вернется к осени.
Однажды Курляуш шепотом передала Зейнеб страшную новость: на базаре говорили, что осенью молодой охотник с Советского Памира, по имени Джура, убил какого то важного человека и его замучили в исмаилитской тюрьме.
Зейнеб опять затосковала, перестала петь, и обе жены обрадовались. Они снова начали покрикивать на нее. Зейнеб молчала.
Проходило лето. На базаре вслух говорили, что Тагай вырезал на Советском Памире несколько кишлаков и возвращается домой с большой добычей. Кое кто передавал шепотом, что дела басмачей на Советском Памире плохи.
Однажды осенью Зейнеб увидела на базаре продавца, который молча стоял в толпе и держал вырезанную из дерева игрушку. Она была похожа на те, которые Зейнеб помнила с детства. Зейнеб купила орла и собаку.
Через несколько дней Зейнеб снова встретила продавца на базаре. Он опять продавал игрушки, вырезанные из дерева. Одну из них Зейнеб взяла и внимательно осмотрела. Возле искусно вырезанной арчи стоял на коленях охотник и целился в другую деревянную фигурку. Без сомнения, это была женщина. Зейнеб ахнула и прижала игрушку к груди. Только Джура мог так искусно вырезать из дерева. Неужели Джура здесь? Значит, он жив!
— Кто это сделал? Кто? — закричала Зейнеб и даже схватила продавца за руку.
— Один узник… Дай тридцать тенег.
— Я дам тебе пятьдесят. Скажи, кто он?
— Дашь сто — все скажу, — поспешно ответил продавец, стараясь рассмотреть лицо женщины под паранджой.
Зейнеб сунула ему деньги. Он пересчитал их и быстро спрятал в кошелек.
— Это страшный преступник, нечеловеческой силы человек, якшается с нечистой силой. Посмотришь на него — и ты испугаешься. Он нездешний. Зовут его Джура.
— Джура? — воскликнула Зейнеб. — Ты не ошибаешься?
— Он молод, и его зовут Джура, — подтвердил продавец, удивляясь странной тревоге, овладевшей женщиной.
— Где он? — спросила Зейнеб.
— В яме, я сторожу его, — ответил продавец. — Скоро его будут казнить…
— Пойдем со мной. Хочешь заработать много денег?
— Пойдем, — ответил продавец игрушек, облизывая языком потрескавшиеся губы.
Жены радостно вздыхали и смеялись: все было по прежнему. Зейнеб надела старое платье и послушно выполняла все их приказания: мыла моську, выделывала шкуры и молчала. Жены осмелели: вторая жена снова колола «черномазую» булавкой и требовала браслет, но Зейнеб отвечала, что где то потеряла его.
От Тагая приехал гонец, привез серебряные чашки, серебряный самовар и много красивых тканей. Он сообщил, что к вечеру приедет курбаши.
Жены с утра, усевшись перед зеркалами, красили волосы, брови, ногти, румянили щеки. Но когда Мими ханум решила надеть драгоценности, их не оказалось.
