– «Золото, золото»! – сердито сказал Джура. – Когда басмачи меня жгли раскаленным железом, они тоже кричали: «Золото, золото!» – Нет, Саид, не говори, что ты бедняк, – заговорил Чжао. – У тебя есть золото, на которое ты мог бы купить себе одежду. – У меня? – изумленно спросил Саид. – Золото? – Ага, золото? Я и не знал, – сказал Джура. – Дай этим беднякам за оскорбление по золотому. Им придется зашивать вьюки, распоротые по твоей вине.
– Пусть они пьют мою кровь, нет у меня золота! – Саид, – сказал Чжао, – ты ссоришь нас с дехканами. Ты плохо делаешь, Саид.
– Ты говоришь пустое, Чжао! – закричал Саид. – «Дехкане», «родина»! Кому это надо? Не мне! Счастливый человек – это богатый человек. Понял?
– Саид, дай караванщикам по золотому, – тихо повторил Джура. – А если я не дам, что ты сделаешь? – нагло спросил Саид. Джура не ответил.
Костер ярко пылал. Саид встретился взглядом с темными глазами Джуры и вдруг торопливо начал разматывать пояс, запустил туда руку и вынул монеты.
– Нате, хватайте, богатейте! – И он сунул по монете каждому караванщику.
Погонщики благодарили Джуру и, хватаясь за стремена его седла, приглашали в свою юрту – отдохнуть, поесть и выпить чаю. – Спасибо, – ответил Джура. – Спешить надо.
– Всегда так: мои деньги, а спасибо другому! – громко, с горечью в голосе произнес Саид.
– Возьмите на дорогу, – сказал старший караванщик Джуре, вынося две вареные бараньи ноги.
– Возьми, – зашептал Саид.
Джура отказался.
– Садись, – сказал он Саиду, вынимая левую ногу из стремени, чтобы Саиду было удобнее сесть позади него.
Саид вставил ногу в стремя, несколько раз подпрыгнул и сказал старшему:
– Помоги сесть.
Тот с готовностью бросился его подсаживать.
Саид оперся о плечо караванщика и, вскочив на коня, незаметно для других взял у старика караванщика вареное мясо. Потом поднес кулак к его носу и слегка повертел им, почти касаясь лица. Караванщик молча поклонился, не решаясь ничего сказать. Кучак поместился вместе с Чжао.
Тэке бегал вокруг, нюхая тюки. Когда всадники, напутствуемые благословениями караванщиков, тронулись в путь, он помчался вперед.
К Саиду вернулась его обычная болтливость.
– Эй, Джура, – сказал он и тяжело вздохнул, – я думал, хорошо будет, а вышло плохо. Неграмотный я. Ты сказал: «Дай по золотому» – я дал. Для тебя не жалко. Хочешь, возьми все мое золото. – Не сердись на меня, я погорячился, – ответил Джура. – Ничего, Джура, бей меня, бей сильнее, выбивай дурь из моей головы. Я мстительный. Другому бы за это голову отрезал. Но твой удар слаще меда. Бей меня… Спать хочу, – сказал он, обхватывая Джуру, – устал. А где ночевать будем?
– Скоро остановимся. Кучак дальше один поедет, а мы все возвратимся обратно в крепость.
– Что мне делать в крепости? Я лучше поеду с Кучаком. Я спешу в Андижан.
– Я обещал Козубаю, что привезу тебя в крепость. – Зачем?
– Козубай хочет с тобой ближе познакомиться. – А если я не хочу?
– Я обещал. Тебе нечего беспокоиться. Если он тебя ближе узнает, то будет считать своим другом, как и я. Саид заскрипел зубами от злости. На привале Джура, отделившись от Саида, приказал Кучаку ехать в Горный кишлак. Они долго шептались, чем вызвали недовольство Саида. В ту же ночь Кучак уехал на север. Джура отдал ему своего коня.
На следующее утро, не успели путники спуститься в ущелье возле Кизил-Арта, как Тэке заметил труп, над которым кружили орлы. Пес медленно подошел к щели в скале у самого дна ущелья и понюхал. Потом Тэке оглянулся на Джуру и, глухо заворчав, снова уставился на щель.
Труп в одном нижнем белье лежал лицом вниз в узкой щели под скалой. Седые волосы щетинились на затылке.
Прислонив винтовку к камню, Джура извлек мертвого из щели и перевернул на спину.
Как ни перекошено было лицо с закушенными губами, все же Джура сразу узнал своего друга – аксакала из кишлака, что возле крепости, аксакала, подарившего ему винтовку и белого жеребца. Это он когда-то сообщил Джуре о переходе банды Юсуфа. Сейчас аксакал лежал перед ним мертвый и холодный.
Если аксакал умер от заразной болезни, кому нужна его одежда? Не нужно было особой догадливости, чтобы понять, что аксакал отравлен и ограблен.
Джура быстро выпрямился и огляделся. Неожиданная находка заставила его подумать о басмачах. Джура заметил Тэке возле кучи камней, по-видимому недавно сложенных, так как наружная сторона камней не была покрыта лишайником.
