– Я, конечно, я! Кто же ещё мог тебя освободить! Потом Джура увидел Саида, который ловил басмаческих лошадей. Чжао возвратился позже, ведя большую группу пленных. Неподалеку стоял Максимов: он сразу узнал Джуру и подозвал его. Тут же стояли Муса и другие. Подойдя, Джура услышал слова Максимова:
– Поэтому, Козубай, тебя здесь сменят пограничные войска. Теперь мы всю границу запрем на крепкий замок, чтобы птица не пролетела. Всю систему охраны границы совершенно изменим. Ты же после смены отойдешь с добротрядом ещё дальше в тыл, в Дараут-Курганскую крепость. Она пустует, и, я думаю, через годик-два в добротрядах вообще не будет нужды. Сейчас граница везде прочно заперта войсками, остатки басмаческих банд уйдут в горы и попытаются прорваться на север или за границу. А ты, Джура, молодец! Ты очень помог нам! И то, что сделал здесь первый самолет, поразительно! Мы следили за самолетом и напали на басмачей сзади. Ты понимаешь, что теперь мы – хозяева самых неприступных ущелий? А самолеты с войсками – это новое оружие. – Понимаю! – сказал Джура.
– Ты ещё не все понимаешь, – вмешался Козубай. – Ты не понимаешь того, что значит явиться вовремя! А ты явился как раз вовремя.
– Врагов будем преследовать, – сказал Максимов. – Мне сообщили, что пограничники отрезали им пути отступления с востока и юга. Отступление с севера отрезано также. Басмачи рассеяны. Много перебито и ещё больше взято в плен, но это полдела. Тагай, Кзицкий, имам Балбак и многие другие успели скрыться в горах. Сейчас же организуем пять групп преследования. Командиры – Федоров, Наганчик, Муса, Джура и Уразалиев со своими комсомольцами. Отличившиеся будут награждены. Кроме этих групп, будут преследовать басмачей и пограничники. Вы хорошо знаете здешние горы – вам и карты в руки.
– Наконец-то я смогу свободно гнаться за Тагаем! – сказал Джура. – Живым или мертвым, а я его доставлю.
– Помни, Джура, – сказал Максимов, – в первую очередь надо поймать имама Балбака, человека со стеклянным глазом в правой глазнице. Если у тебя будет выбор – Тагай или Балбак, лови Балбака.
– Козубай, – шепнул Джура, – отпусти со мной Саида. Он лучше всех знает тайные тропинки. (Козубай досадливо поморщился.) Я очень прошу, он мой друг, и он мне нужен. Я уверен, мне он поможет.
– Бери, если настаиваешь, – после небольшого раздумья сказал Козубай. – Возьми Чжао, Тага и ещё нескольких бойцов и пулемёт. Лучше, если будет небольшая боевая группа. Лошадей возьми басмаческих и сейчас же выезжай. Только тебе даем свободный маршрут… Ну, я верю тебе.
Саид выбрал лучших лошадей. Он очень радовался предстоящей поездке, и эту радость разделяли все: и Таг, и Чжао, и Джура. На следующее утро отряды выехали по указанным им маршрутам.
Был тихий вечер. Зейнеб сидела у костра и переговаривалась с Абдулло-Джоном.
Со двора послышался шум. Кто-то громко кричал: – Да знаете, кто я? Эй, не хватайся за карабин! Назад! Не подходите! Чуть что, бомбу швырну. Знаете, что такое бомба? Как рванет – и всех вас к аллаху… Ведите меня к командиру. Пошевеливайтесь! Я самый большой начальник, а сзади меня огромный отряд. Я над вашими начальниками начальник.
Зейнеб, Абдулло-Джон и Мамай быстро встали.
Послышалось пыхтение, и в кибитку вошел полный киргиз небольшого роста, в черном шелковом халате. Через его плечо висел маузер, в левой руке он держал карабин, в правой – гранату. – Длиннорукий! – радостно сказал Мамай.
– Да это Кучак! Здравствуй, Кучак! – закричала Зейнеб и, завизжав от радости, подбежала к нему и крепко его поцеловала. – Это Кучак! Это Кучак!
– Ого, Зейнеб, здравствуй! Какая ты красивая стала! А трудно меня узнать? Халат какой, ты пощупай: шелковый! А сапоги видала? Нет, ты посмотри!… Зови всех наших, пусть смотрят на меня, – сказал Кучак. – И дайте мне поесть, я отощал, как сурок зимой. Там, внизу, мой отряд – сто человек. Пусть сюда их приведут, накормят, напоят. Сам Максимов послал меня сюда. «Спаси, говорит, кишлак». Я пошел, со мной сотня бойцов-удальцов. И с джигитами добротряда мой помощник Муса.
– Отряд из бывших басмачей? – быстро спросил Абдулло-Джон. – Нет, из джигитов добротряда, из сарыкольских комсомольцев. Басмачей не берем. Помогаем пограничникам! А, – сказал Кучак, несколько сбавив тон, – да ты сам добротрядец! – Не ожидая приглашения, он запустил руку в котел и вынул баранью ножку. – Я всех басмачей знаю. Это я их разогнал. Почему я не вижу айрана? Где айран?
Абдулло– Джон вышел.
Женщины вбегали в юрту и обнимали Кучака.
