– Задавите! – сказала Зейнеб и вдруг заскучала. На первых порах она очень обрадовалась Кучаку. Но сейчас она потеряла последнюю надежду. Если Кучак пришел один – значит, Джуру убили… ещё там… в Кашгарии… в яме, после неудачной попытки бежать. Когда она услышала об этом от старухи Курляуш, то чуть не сошла с ума. Со слов Мамая – первого сдавшегося женщинам басмача – о длинноруком смутьяне из кишлака Мин-Архар Зейнеб сразу поняла, о ком идет речь. И все же надеялась на чудо. А вдруг не Кучак, а Джура! И вот длиннорукий Кучак здесь, живой и здоровый. Судьба! – Пусть давят, – ответил Кучак, не переставая есть. – Что это за бабье войско? Мой друг Максимов смеяться будет. – Многие басмачи до сих пор скалят зубы. Пойди посмотри на черепа под скалой, – обиженно ответила Зейнеб. – Так это вы их?
– А кто же?
Абдулло– Джон ввел в юрту десять пленных.
– Ты, Кучак, был в крепости – может быть, ты их знаешь? – спросил Абдулло-Джон.
Кучак молча ел, внимательно осматривая вошедших. Пленные стояли опустив головы. Некоторые были в шелковых цветных халатах, в богато расшитых тюбетейках, а на одном, прятавшемся позади остальных, красовалась белая шелковая чалма, закрывавшая часть лица. Кучак старался и не мог вспомнить, где он его видел. – Ну? – торопил его Абдулло-Джон.
– Этих знаю, – сказал Кучак, показывая костью на пленных. – Вот этот из-под Мургаба, вечно голодный и потому злой. В кабале у своего бая, семья у него большая. Я ему предсказал, что если будет меня слушать, то попадет домой. Этот, – показал Кучак ножом на низенького брюнета, – этот таджик из Кала-и-Хумба. Он, когда стреляет, закрывает глаза и голову прячет вниз. Этот, – кивнул Кучак на толстого, с отвисшими губами басмача, – этого я знаю: это подлая лисица, он все подслушивал, что говорили другие, и сразу бежал к Тагаю рассказывать. Из-за него человек пять пропало. Кучак всматривался, стараясь разглядеть человека в белой чалме.
– Эй, эй, белая чалма, ты куда? – поспешно крикнул он. Человека в белой чалме вытолкнули из толпы к Кучаку. – Я бедный человек, я темный… – говорил тот тихо. Кучак вдруг быстро вскочил. Бросив нож, он протянул руку к кобуре. Пленные попятились. Басмач в белой чалме бросился в толпу пленных, растолкал всех и выбежал из кибитки. За ним помчались несколько человек из отряда Абдулло-Джона.
– Держи, лови! – с мольбою в голосе закричал Кучак, выскакивая вслед за ним из кибитки и стреляя вдогонку. Он видел, как человек помчался по склону, и сам побежал за ним.
Вскоре Кучака догнала Зейнеб со сворой собак: – Найдем по следу!
Они добежали вслед за собаками до горной реки. Собаки растерянно метались по берегу и лаяли. Кучак бил себя кулаком по голове и говорил, чуть не плача:
– Что за проклятая судьба! Он был у меня в руках и убежал! Найти его во что бы то ни стало! Максимов ничего не пожалеет. Найди его, Зейнеб, прошу тебя!
И Кучак в отчаянии стрелял в темноту.
– Да кто он?
– Главный шпион. Это опасный враг.
– Почему стреляешь? Куда ты пропал? Ты, как проводник, должен быть все время при мне! – С этими словами из темноты вышел Муса. – Вот, – сказал Кучак, – мой друг Муса. Мы пришли вместе с отрядом переловить всех басмачей. А это Зейнеб, жена Джуры. Разгневанная Зейнеб замахнулась на Кучака, но не ударила. Если человек от горя, что бежал его враг, потерял голову и стреляет наугад в темноту, то такой и вместо слова «вдова» скажет «жена» и сам не заметит этого. «У-у-у, синий осел!» Увидев подошедшего Абдулло-Джона, Муса бросился к нему навстречу.
– Наконец-то! – воскликнул он. – Значит, мы выполнили приказ, раз встречаемся в указанном месте. Надо послать об этом донесение. – И очень прошу, сейчас же пошли бойцов искать только что убежавшего басмача. Очень опасный басмач. Он побежал через реку, туда! – И Кучак показал рукой направление.
Абдулло– Джон тотчас же приказал пяти бойцам из своего отряда «краснопалочников» отправиться в погоню. Ночь была безлунная, пасмурная, и разглядеть в темноте среди валунов человека было почти невозможно. Зейнеб распорядилась, чтобы одна из женщин взяла собак и сопровождала «краснопалочников», но собаки не понимали, чего от них хотят, и не хотели лезть в бурную реку. Все собрались в юрте слушать Кучака. Зейнеб села у стенки. -Я расскажу вам, – начал неторопливо Кучак, – почему не была взята крепость и что случилось. Налейте мне айрана, у меня першит в горле.
– Только говори правду, начальник, – насмешливо сказал Муса. Кучак помолчал.
