Они могли колоть его не только кончиками своих ножей, но отрезать руки, ноги и вынуть сердце – все равно он ничего не скажет. И вовсе не потому, что золото имеет для него цену, – своего пса он кормил из серебряной чаши и держал его на золотой цепочке. Просто он мстил как мог басмачам за Зейнеб, приводя их своим молчанием в неистовство. Это давало ему некоторое удовлетворение. Он ненавидел басмачей за ложь и не верил в предательство Зейнеб. Он не верил, что она ушла добровольно. Он был убежден, что враги похитили её. Юноша ненавидел их за свою боль, но больше всего – за свой позор. Не было такого человека, который был бы сейчас худшего мнения о Джуре, чем он сам. – Ты храбрый джигит! – сказал с уважением Безносый, удивляясь его упорству. – Разве золото тебе дороже жизни? Я оставлю тебе жизнь, но скажи: где золото? Я говорю честно. Твоя жена – плохая жена. Забудь её. Есть много женщин лучше!
Джура молчал.
А Кучак все время кричал:
– Нет золота, нет!…
Безносый рассердился:
– Что ты каркаешь, старый ворон? У меня нет охоты сидеть в этой вонючей пещере и возиться с тобой, грязный хорек! Прижгите его.
Чирь, которого Кучак нечаянно ударил ногой в живот, решил испробовать на нем самый верный способ, который он нередко применял. Он вынул из винтовки шомпол и раскалил его на огне. Потом начал им жечь Кучака.
Кучаку казалось, что у него горят внутренности. Он громко кричал:
– Я все скажу, все!…
Кучак не выдержал боли и показал, где спрятано его сокровище. Басмачи жадными руками выхватывали из ямы золотые вещи. Кучак лежал, закатив глаза, и дыхание со свистом вылетало сквозь его стиснутые зубы.
Кто– то из басмачей вылил ему на голову бурдюк воды. Кучак открыл глаза.
– Откуда твое золото? – спросил Безносый.
Кучак молчал.
– Где золото нашли? – снова спросил Безносый. – На леднике… У Чертова Гроба… в трещине… возле неё лежат дрова и веревка… Там много… еще… – на всякий случай соврал Кучак. Чернобородый вынул нож, но Безносый схватил его за руку. – Ведь если там ничего нет, кто нам расскажет правду? Пусть они пока живут.
И, завалив камнями узкий вход в пещеру, басмачи пошли к леднику.
Вскоре после ухода басмачей к пещере прибежал Тэке. – Тэке, сюда! Тэке! – чуть доносился из пещеры голос Джуры. Тэке бросился к заваленному входу. Он прыгал перед камнями, визжал от нетерпения, ожидая появления хозяина. Он слышал его приглушенный, но настойчивый зов. Пес умчался вверх, влез на скалу и заглянул в пещеру через дымоход.
– Тэке, сюда! – закричал Джура, заметив его тень. Тэке опять сбежал вниз. Он метался перед входом и наконец примчался к тому месту пещеры, где был разрытый крысиный ход. Когда-то будучи ещё щенком, он пролезал по нему из пещеры, привлекаемый дневным светом. Остановившись у норы, Тэке понюхал её и принялся разрывать землю. Мерзлые комья летели из-под его когтей. Он порезал лапы, но продолжал упорно рыть. Голос Джуры настойчиво звал:
– Тэке! Тэке! Сюда!…
Тэке взвизгивал и рыл ещё быстрее.
Прошло много времени. Джура потерял надежду на освобождение. Он пробовал разорвать путы, но ремни ещё крепче впивались в его кожу. Он хотел подползти к Кучаку, но тело болело от малейшего движения.
«Не сможем освободиться, – думал он. – Вернутся басмачи и убьют нас».
А Кучак все стонал, закрыв глаза.
Вдруг Джура почувствовал, что Тэке лижет его лицо. «Как объяснить Тэке, что надо перегрызть ремень?» – подумал Джура. Приподняв руки, связанные за спиной, он крикнул Тэке: – Возьми, возьми!
Тэке, недоумевая, обнюхал руки и лизнул ему пальцы. Потом понюхал ремни и снова лизнул.
Джура волновался и тыкал в морду Тэке связанные руки. Тэке пятился.
Джура понял, что таким путем он ничего не достигнет. Он подозвал Тэке и посмотрел ему в глаза. Волнение Джуры передалось собаке: Тэке вскочил, потом снова сел. Он пытливо смотрел в глаза Джуры.
– Тэке, Тэке! Грызи ремни, гры-зи, гры-зи! – повторял Джура, впиваясь взглядом в глаза Тэке. Пес не понимал и отворачивался. – Перегрызи! – повторял Джура, подставляя Тэке связанные на спине руки.
Тэке, играя, схватил зубами ремень и начал грызть, но немало времени прошло, пока пес понял, чего от него хотят, и перегрыз ремень, связывавший руки Джуры. Онемевшими пальцами Джура схватил голову пса и радостно прижал её к своей груди. Перерезав на ногах ремни, Джура освободил от ремней Кучака.
Собрав последние силы, Джура разбросал камни, вышел из пещеры и влез на ближайшую скалу. Басмачи уже возвращались. Они были далеко, но надо было спешить. Кучак, почувствовав свободу, бросился было бежать, но Джура заставил его взять немного вяленого мяса, а сам захватил с собой карамультук, боеприпасы, шкуры, шило и казан.
Они пошли на восток, в горы, где весной им в капкан попался барс.
Тэке, весело помахивая хвостом, бежал впереди. Они нашли нору барса и через узкий ход пролезли в нее. Джура все время думал о мести врагам.
Вернувшись в пещеру, басмачи увидели развороченные камни. Пленников в пещере не было.
– Лжецов найти и убить! – сказал Чирь.
