— Все будет по закону, и никто не вправе его нарушить, даже ты, Джура! Пусть кто-нибудь вызовет Линезу. — С этими словами Козубай направился в кибитку начальника.
— Куда ты? — крикнул сторожевой.
Но Муса махнул ему рукой, и тот, недоуменно пожав плечами, отошел.
— Идите в кибитку лекаря, там сейчас никого нет, и вы сможете отдохнуть, — сказал Муса, обращаясь к усталым путникам.
Проводив Чжао и Саида, Джура остался во дворе. Ему все здесь было знакомо: и высокие стены, и примыкающие к ним строения. Он обошел двор, поздоровался с джигитами и не спеша направился к двери арестантской. Она находилась между кибиткой начальника и конюшней.
Джура решил, что все сговорились против него и хотят, по-видимому, спасти Тагаю жизнь. А если будут живы Тагай и Безносый, реки дехканской крови потекут с гор. «Не бывать тому!» — мысленно твердил Джура, подходя к арестантской.
Он молча стоял возле двери и выжидал случая, чтобы проскользнуть туда. Выбрав удобный момент, он открыл дверь и очутился в кибитке. Тагай и Безносый сидели на кошме. Увидав Джуру, они в ужасе вскочили.
Пронзительный крик заставил всех повернуть голову к арестантской. Линеза, в это время слезавший с лошади, замер, застряв ногой в стремени.
Из дверей арестантской с криком: «Джура! Джура!» — выскочил Тагай. В нем нельзя было узнать смелого и владеющего собой курбаши. С раскрытым ртом и выпученными глазами, трусливо оглядываясь, он побежал к воротам.
Бойцы бросились к нему навстречу. Следом за ним бежал Джура с окровавленным ножом в руках. Тагай сбил с ног бойца, преграждавшего ему путь.
Дверь кибитки начальника распахнулась, и наперерез Тагаю вышел Козубай. На нем все еще был костюм охотника. Борода, как и прежде, делала его неузнаваемым.
— Не стрелять! — крикнул он.
Обезумевший от страха Тагай не обратил на него внимания и упал, споткнувшись о подставленную ему кем-то из бойцов ногу. К лежавшему на земле Тагаю подбежал Джура.
— Не уйдешь! — кричал он, стараясь схватить Тагая за волосы. — Посчитаемся за все!
Козубай удержал руку Джуры, в которой был нож. Подбежавшие бойцы с большим трудом оторвали Джуру от Тагая.
— В арестантскую его, в арестантскую! Я его расстреляю за своеволие! — кричал Линеза. — К стенке его, я сейчас же застрелю его!
— Ты опять своевольничаешь, Джура? — сердито сказал Козубай. — Я же сказал тебе!
На шум, который поднялся во дворе крепости, вышел из лекарни Чжао и, став в тени, внимательно наблюдал за происходившим. Линеза, вынувший было револьвер, сунул его обратно в кобуру. Упирающегося Джуру увели бойцы.
— Вставай! — Козубай толкнул лежавшего Тагая носком сапога.
— Кто ты, старик, чтобы вмешиваться в дела отряда? Как ты смеешь? — раздраженно спросил Линеза.
Старик сорвал бороду и усы.
— Козубай! — воскликнул удивленный Линеза. — Козубай… — повторил он упавшим голосом.
— Козубай, здесь Козубай! — разнеслось по крепости.
Тагай, услышав знакомое ненавистное имя, быстро вскочил и, захлебываясь словами, выкрикнул:
— Откуда ты здесь? Ведь ты в городе, ты не должен быть на Памире!
Козубай, усмехнувшись, приказал:
— Запереть Тагая в арестантскую!
Вскоре Муса доложил Козубаю, стоявшему во дворе:
— Тагая заперли в первую арестантскую, Джуру — во вторую. Джура кричит, чтобы его выпустили. Что делать с трупом? Безносого Джура успел ударить ножом. Закопать надо. Выпусти Джуру, начальник, выпусти, не обижай. В другой раз он принесет в сто раз больше пользы.
С пустыря, расположенного за северной стеной крепости, доносились крики. Вдруг раздался выстрел, за ним — другой, третий… Линеза молчал.
— Что за шум? — спросил Козубай Линезу.
— Там по поводу сдачи в плен басмачей устроен той, — сказал подошедший Чжао.
— А ты опять откуда взялся? — спросил Линеза и, обращаясь к Мусе, добавил: — Запереть вместе с Джурой!
— Не надо, — сказал Козубай.
— А я говорю — запереть! — настаивал Линеза. От его растерянности не осталось и следа. — Вы что, ручаетесь за него?
— Ручаюсь, — насмешливо ответил Козубай.
— А я бы не поверил этому проходимцу. Кто он, откуда?
— Линеза, неизвестно, кому можно здесь верить! — гневно сказал Козубай. — Сейчас же вызови оставшихся в крепости бойцов. Возьми два пулемета и окружи пирующих басмачей.
— Здесь я начальник! — вызывающе ответил Линеза, вскакивая на коня. — Новые бойцы тебя не знают. Снять караул! — закричал он.
И бойцы, сторожившие басмачей, отошли в сторону.
— Назад! — крикнул Муса.
Крики и беспорядочные выстрелы усилились. Линеза, ударив коня нагайкой, скрылся за воротами.
— Назад! — закричал ему Козубай и выстрелил Линезе вдогонку.
— Чар-яр! — доносился крик басмачей.
— К бойницам! — скомандовал Козубай.
— Чар-яр!.. Чар-яр!..
В бойницы было видно всю степь. По степи бежали безоружные бойцы. Позади них с гиканьем и криками «Чар-яр» скакали верховые. Они рассчитывали, что оставшиеся в крепости джигиты не откроют огонь по своим. Но спасавшиеся от басмачей бойцы внезапно, как по команде, бросились на землю. Это дало возможность сделать залп по басмачам.
