Когда в замочной скважине завозился ключ, Алина невольно вздрогнула и посмотрела на часы: слишком рано для возвращения Гоши, но ни у кого другого ключа нет. Она застыла в прихожей перед зеркалом, почему-то не зная, что делать, и чувствуя, как сердце в груди постепенно ускоряется и становится трудно дышать.
Дверь распахнулась, порог переступил хмурый Гоша. Бросил на нее быстрый и какой-то недовольный взгляд, словно не одобрял, что она все еще дома.
― Привет! ― Алина постаралась, чтобы это прозвучало спокойно и даже радостно. ― Ты чего так рано?
― А ты что, против? ― буркнул Гоша, кидая сумку и снимая туфли. При этом он наступал носком одной на задник другой, что портило обувь и всегда раздражало Алину. ― Сама-то почему до сих пор не на работе?
― Собираюсь вот, ― несколько обиженно отозвалась Алина и продолжила красить ресницы: именно это занятие прервало внезапное появление друга. ― А ты что, пораньше ушел сегодня?
― Нет, блин, подольше задержался… Конечно, ушел пораньше! Ко мне полиция приходила, весь день насмарку. Кто им стуканул, что я той ночью выходил из номера? Ты? Чего добиваешься?
― Ничего я не стучала! ― Алина обиделась еще сильнее. Закрутила тушь, кинула в косметичку и решила, что этого достаточно: и так красивая. Поэтому принялась обуваться. ― Они сами уже все знали, когда приходили! Я им, между прочим, не сказала, что ты на ту чернявую пялился.
― Какую еще чернявую? ― тихо, почти с угрозой переспросил Гоша, выходя из ванной с полотенцем в руках. ― Ты чего городишь?
― Ту, с девичника, ― буркнула Алина, завязав шнурки на второй кроссовке. В груди вдруг стало как-то холодно и тревожно. ― Которую ты назвал тупой сукой. О чем я, кстати, им тоже не сказала. Возможно, зря!
Вот
«Сейчас накинет его мне на шею и задушит, ― мелькнуло в голове. ― Потому что мешка под рукой нет».
Наверное, что-то такое отразилось и на ее лице, а может быть, его все же разозлило прежнее ее заявление, но когда она потянулась к двери, торопясь выбраться из квартиры, Гоша вдруг заорал:
― А ну стой!
Алина не послушалась: щелкнула замком, рванула дверь на себя. Она почти вырвалась, когда он вдруг схватил ее и попытался затащить обратно. Алина вскрикнула и инстинктивно завопила:
― Помогите!
― Пусти ее! ― послышался совсем рядом мужской голос.
Гошины руки разжались. Он толкнул Алину на площадку, а сам отпрянул, как будто собирался спрятаться в квартире.
Но не успел.
Когда Регина добралась до салона, погода опять стала портиться. Небо темнело, со всех сторон на него наползали тучи, гонимые усилившимся ветром, но сервис погоды в смартфоне упрямо утверждал, что дождей сегодня больше не будет.
Дверь в салон оказалась не заперта: то ли Саша как раз ждала клиентку, то ли проявляла фирменную беспечность. Обычно, оставаясь здесь в одиночестве, они все предпочитали запираться. Просто чтобы никто ничего не стащил втихую, пока ты одна и занята клиентом. Все-таки, когда народу много, никто и не рискует воровать.
― Саш? Ты здесь? ― позвала Регина.
Салон ответил гробовой тишиной. Ни музыки, обычно звучавшей во время массажа, ни шагов, ни шороха на кухне. Может, Сашка ушла уже? Да нет, тогда дверь точно была бы заперта! Выскочила в магазин? Все равно заперла бы. Да и кеды ее стоят, а в шлепках, в которых ходила по салону, Саша на улицу не пошла бы.
― Са-аш! ― чуть протяжнее и громче позвала Регина, но снова не получила ответа.
Еще и темно как-то: весь свет потушен, жалюзи на окне в парикмахерском зале опущены. Она сама их и опустила вчера во второй половине дня, чтобы солнце не слепило, а сегодня поднять было некому. Двери в другие комнаты-кабинеты закрыты, на кухне тоже как-то сумрачно. Впрочем, с Сашки станется сидеть там впотьмах с музыкой в ушах и ни черта не слышать.
Регина двинулась по коридору к кухне, но прежде, чем сделать первый шаг, щелкнула выключателем. Все-таки немного света не помешает. Так спокойнее.
― Отвали от меня! ― рыкнул Гоша.
― Не рыпайся, а то руку сломаю, ― пригрозил ему тот же мужской голос, который прежде велел отпустить Алину.
Теперь она его узнала: это был капитан Соболев, но пока Алина его не видела. От толчка в спину потеряла равновесие и растянулась на полу. Умудрилась удариться локтем и коленкой. И, кажется, крайне неудачно подставила руку: запястье неприятно ныло.
Кто-то тронул ее за плечо, и Алина сообразила, что надо бы встать. Повернулась и увидела над собой второго полицейского, приходившего утром. Того, что постарше, с залысинами и неприятным взглядом. Хотя сейчас тот уже не казался таким неприятным. Мужчина смотрел на нее даже с неким участием.
― Не ушиблась? Встать сможешь?
― Ушиблась, но смогу.
Он подал ей руку, а когда Алина оказалась на ногах, жестом предложил вернуться в квартиру.
― Мне на работу надо, ― зачем-то сказала она, хотя понимала, что ничего не выйдет.
После того, что эти двое видели, они так сразу ее не отпустят. Да и пришли наверняка не просто так.
