— Простите, Александр Фёдорович, но ваш образ мыслей несколько отличается от купеческого. И не похожи вы на купца, честно сказать.
Прислушивавшийся к разговору Денис Давыдов вскинулся, хотел что-то добавить, но не решился. Так и остался сидеть молча, но принял вид человека, проникшего в великую тайну и безмолвно вопящего на всю округу — «А я о чём говорил!?»
— Оставим в покое мою похожесть или непохожесть, Александр Андреевич, лучше ответьте на вопрос.
— Нет, не отвечу. Потому что сам не знаю наверняка. Но с моральными терзаниями лучше всего обратиться к отцу Николаю.
— Обер-прокурору Священного Синода? Да, этот точно разрешит все сомнения.
— Приходилось видеться ранее?
— Было дело.
При встрече в Михайловском замке министр и гвардейский священник улыбнулись друг другу, но сделали вид, будто незнакомы, даже словом не перебросились. А потом стало совсем не до бесед, хотя обоим было что вспомнить — один повелением государя возглавил Синод, другой же отправился на прииски. Видно не судьба.
В те поры, когда будущий батюшка и не помышлял о принятии сана, свёл их случай в чрезвычайно интересном месте. Впрочем, зачем сегодня об этом? Человек взлетел к самым государственным вершинам, женился, остепенился, в кои-то веки обзавёлся собственным домом… тут неуместными воспоминаниями только навредить можно. Поползут слухи, дойдут до императора. Павел Петрович, правда, сплетников не жалует, но некоторые моменты ему знать не стоит. Перед собой бывает стыдно, не то что…
Денис Давыдов, так и не дождавшийся рассказа, разочарованно вздохнул и выбрался из саней.
— Пройдусь я немного, людей проведаю.
— Конечно же, идите, — кивнул Тучков, но вспомнив, что тот находится в подчинении министра, уточнил. — Александр Федорович?
— Да-да, Денис Васильевич, — подтвердил Беляков. — Пистолеты не забыли?
Давыдов смутился:
— Всегда при мне.
— То-то же!
Тучков, глядя вслед уходящему к хвосту обоза лейтенанту, вдруг поинтересовался:
— С пистолетами случилась какая-то история?
— Она самая. Примерно как у вас с павлинами.
— Э-э-э… я же просил.
— Вот и он просил. Лучше посмотрите, как наш юный друг форс давит!
Лейтенант шёл раскачивающейся походкой старого морского волка, широко расставляя ноги, как привык на палубе крохотного даже для Каспийского моря кораблика.
— Молодец, — одобрил Александр Андреевич. — Будет перед барышнями красоваться — те на подобное падки.
— На геройский дух и довольную рожу победителя они падки, а не на жопное вихляние, — проворчал Беляков. — Денис у нас герой?
— Ещё какой, — согласился полковник и поёжился, вспоминая, как на обратном пути меняли на «Гусаре» очередную самодельную мачту.
Мачта была шестой или седьмой по счёту, так как предыдущие ломались при малейшем штормике, в более благоприятное время названным бы свежим ветром. Куда, скажите на милость, деваться, если парусное вооружение на канонерке отсутствовало изначально, а проклятая паровая машина почила в бозе, перед тем изрядно помотав душу? Козлы эти шведы, как есть козлы! Их небрежности и косорукость при постройке машины расхлёбывал лейтенант Давыдов, до того опыта под парусами не имевший. И штурмана на речном пароходе не полагалось.
Как умудрился довести «Гусара» и баржу с ценным грузом да пассажирами не потерять? Наверное, острое чувство дома помогло. У кошек подобное бывает — всегда возвращаются. Он и похож на котёнка — маленького роста, пухлощёкий, курносый, с редкими усиками… Но есть все задатки матёрого котофея, что будет гонять даже соседских собак. Кто будет собаками? Австрияки, французы, англичане, турки? Нет, турки за сусликов сойдут, их гонять можно, но ужасно скучно.
— Вот! — Александр Фёдорович назидательно воздел к небу палец. — Потому при докладе государю следует особо указать на подвиги Дениса Васильевича, всемерно выдвигая вперёд его заслуги.
— Хотите отвлечь Павла Петровича от своих… хм… тоже подвигов?
— Да как вам сказать…
— А никак не говорите, я согласен. Но своё обещание помните?
— Про…
— Ага.
— Не только сам помнить буду — детям заповедаю.
— Значит, мы договорились.
Сегодня так называемый «судный день» — я отправился по столице с проверками и инспекциями. Такие дни случаются раз в неделю, причём определяются они банальным броском игральной кости, производимом в полном одиночестве, дабы исключить утечку информации к проверяемым о намеченных сроках. А то знаете, как бывает? Приезжаешь в полк, а там травка покрашенная зеленеет, листочки из бумаги вырезаны и на ниточках к деревьям привязаны, в солдатских котелках паштет из трюфелей и пармезаны с марципанами. Шучу… чаще всего наоборот — приезжаешь, а командир сказался больным, оставив офицеров отдуваться за свои и чужие огрехи, те разбежались, опасаясь монаршего гнева, а полком командует безусый младший лейтенант. У меня уже четверть комполков младше двадцати лет, куда больше? Нет, лучше вот так неожиданно.
