Он принес охотничью дробь, мы разложили ее обильно по маслу бутерброда. Для красоты сверху полили машинным маслом. Получилось загляденье!
Озвучивание
Сейчас я понимаю логику моего решения по озвучиванию фильма «Банкет», а тогда, по наитию, я решил пригласить самых популярных актеров с узнаваемыми голосами.
Конечно! Именно так! Раз персонажи невидимы, то хотя бы голоса должны быть узнаваемы. Заполучить таких актеров в один день, в одно время и в одно место было довольно сложно.
Но мой директор Григорий Хмара постарался. И хотя у этих актеров была очень насыщенная жизнь — с утра проходили репетиции в театре, потом возможные халтуры на телевидении или съемки в кино, а вечером спектакль — на озвучивании у меня появились мои любимые актеры: Георгий Бурков, Наталья Тенякова, Вячеслав Невинный, Марина Неёлова, Борис Новиков, Армен Джигарханян, Екатерина Васильева, Алексей Борзунов. Вспомнил всех по местам рассадки за столом. Я со всеми был знаком, ничто не предвещало каких-то неожиданностей. Текст мной был написан и заранее распечатан для каждого актера. Начали озвучивание. Как обычно, по дублям.
Актеры мне дали два часа и двадцать минут. Я надеялся, что уложусь. И вдруг понимаю, что все не так. Нет атмосферы, а это — главное. Нужно было срочно принимать какое-то решение. Я таких актеров второй раз не соберу.
И вдруг меня осенило: писать надо не по дублям, а по рюмкам!
И я обратился к психофизической памяти актеров, у которых был большой опыт застолий.
— Первая рюмка! — объявил я и нарисовал им картину, когда с мороза приходят гости, садятся за стол. Они сдержанны, хотя слюна бурлит, как у собаки Павлова. Обмен репликами вполголоса. Не до разговоров! Главное — выпить и закусить.
— Вторая рюмка!
И вот уже можно выдохнуть и оглядеться. Кто — слева, кто — справа, кто — напротив.
Завязывается разговор. Не сразу, сначала осторожно, потом чуть громче.
— Третья рюмка!
После третьей рюмки разговор за столом и тосты гостей все смелей и громче.
— Четвертая рюмка!
Нестройный шум голосов. Никто никого не слушает. Именинник, а именно по его поводу все собрались, никому не интересен. Каждый старается перекричать соседа.
Короче говоря, это была благая идея, и мы записали всю фонограмму за один час и сорок минут. Я уложился в срок!
Но мне предстояло самое трудное.
В фильме перед именинником фигурирует праздничная телеграмма.
До конца фильма мы не знаем, кто ее прислал и что в ней написано. И только когда за столом вспыхнула драка, телеграмма, раскрывшись, падает на пол, и кто-то наступает на нее, оставив грязный отпечаток ботинка, мы видим текст телеграммы и можем его прочитать.
Вот он: «Дорогой Васенька! Поздравляю тебя с днем рождения! Желаю здоровья, счастья! Твоя мама».
И это для меня было главным в фильме. Возвращение от всей дурной вакханалии к истокам. К маме.
Мне было необходимо, чтобы этот текст прозвучал голосом старенькой мамы. Сейчас я буду каяться.
Пришла очень пожилая актриса.
К сожалению, не помню ее фамилии. Более того, я, подлец, не проследил, чтобы ее фамилия была вписана в титры. Мне очень стыдно.
У этой актрисы была трагическая судьба. За ее плечами остались восемнадцать лет сталинских лагерей.
Мне нужно было, чтобы она прочла текст телеграммы, но не по-актерски, а шамкающим ртом.
И я, смущаясь, обратился к ней:
— Извините, но я заранее прошу прощения за нескромность. У вас вставная челюсть?
— А какая ж еще? — ответила старушка.
— Вы бы не могли ее снять? — робко попросил я ее.
На что получил неожиданный ответ:
— Да если режиссеру надо, я могу раздеться догола!
Мне было не надо.
— Вы могли бы вынуть челюсть?
— Да ради бога! — с готовностью ответила старушка, и ее челюсть перекочевала изо рта в стакан с водой.
И она записала этот текст. Записала так, что у меня сейчас, когда я слышу ее голос, слезы наворачиваются на глаза.
Надеюсь, она меня простила за неупоминание в титрах.
Съемки «Банкета»
Съемки проходили очень тяжело. Аниматоры, привыкшие к движению по миллиметру, осваивали совершенно новую для них технологию продвижения предметов по сантиметрам.
Иногда возникали непредвиденные ситуации. К примеру, если вы помните мой фильм (а не помните, так его легко найти в интернете), то расстановка блюд и закусок в начале «Банкета» предполагалась как красивое предисловие.
Расстановка проходила под вальс Чайковского из «Лебединого озера». Я тогда впервые прикоснулся к его музыке. Второй раз это произошло через много лет на фильме «Гадкий утенок».
В первый раз под этот вальс на стол приземлялись закуски, а во второй на воду садились лебеди.
Я поручил сцену с закусками аниматору Сергею Олифиренко. Сцена должна была быть три метра семнадцать кадров.
Почему я это помню? Потому что Олифиренко авторитетно заявил, что это — невозможно.
Я — демократ по убеждению, но диктатор по профессии. Поэтому в экспозиционных листах, по которым снималась сцена, мною были четко обозначены все акценты, которые бы покоробили Чайковского: колбаса, сыр, салат оливье и так далее.