Позвонил секретарю министра. Она спросила: «По какому поводу вы хотите встретиться с министром?» Я ей честно ответил: «По личному». Секретарша сказала, что министр завтра уезжает в отпуск, а потом, по возвращении, будет очень занята. Просила перезвонить через месяц. Я не рассчитывал, что из-за меня министр отменит свой отпуск, поэтому перезвонил через месяц. Секретарша попросила перезвонить через две недели. Я перезвонил еще через две недели. Министр опять была занята. Надеюсь, делом. Но когда еще через две недели услышал то же самое, не выдержал. Конечно, моя скромность делает мне честь, но все-таки меня не на помойке нашли! И я сказал секретарше: «Вы знаете, если бы мне вздумалось попросить аудиенции у папы Римского, то за это время я бы встретился с папой раза три при всей его занятости!»
Через пять минут мне перезвонили из Министерства культуры и попросили прийти завтра в 10:30. Со мной предварительно хочет встретиться заместитель министра.
Я тут же позвонил сыну. Он дал мне инструкцию по общению с министром:
— Папа! Если Любимова при встрече с тобой не скажет: «Гарри Яковлевич! Я мечтала с вами познакомиться!», ты, не здороваясь, поворачиваешься и уходишь!
Заметьте, я его этому не учил!
И вот на следующий день я пришел в министерство. Заместитель министра спросила меня:
— Гарри Яковлевич! Вы восемь лет не были у нас. Вы экономили наши деньги?
— Ага! Для Михалкова!
В это время вошла Ольга Любимова и, раскрыв широко руки, воскликнула:
— Гарри Яковлевич! Я мечтала с вами познакомиться!
Я понял, что прослушка моих разговоров с сыном сработала, поэтому поздоровался и сел.
У меня с собой был сценарий на полторы странички и раскадровка, выполненная Аркадием Мелик-Саркисяном.
Ольга Любимова ознакомилась с материалами, после чего вынесла вердикт:
— Для нас будет честью поучаствовать в этом проекте!
И действительно, через две недели деньги на фильм поступили на счет студии. Спасибо, Ольга Борисовна!
Спасибо, сынок, за совет!
Подготовительный период закипел. Изготовили куклы, декорации. На студию пришли молодые аниматоры. Нужно отдать им должное. Они легко восприняли мои требования и снимали очень качественно, без пересъемок. До начала съемок у меня произошло горе. От ковида умер Аркадий Мелик-Саркисян. Большая и лучшая часть моей жизни. Он успел сделать всю раскадровку, но не успел нарисовать эскизы. После похорон я позвонил его вдове Елене.
— Лена! Скажите, у Аркаши не осталось эскизов?
— Гарри Яковлевич! Два эскиза осталось. Я могу вам передать. Давайте встретимся на станции метро «Чистые пруды».
Я не без волнения поехал на встречу с Леной. И вдруг меня ошеломила пришедшая мысль. Я оговорил с Аркадием место действия, рельеф местности, оливковое дерево, но я не сказал ему главное: я хотел, чтобы весь фильм был в золотисто-охристой гамме. Теперь уже ничего не скажешь. Да и некому.
И вот, наконец, станция метро «Чистые пруды». Я вижу Лену, стоящую с большой папкой. Я беру эту папку, сердце мое колотится, нетерпеливо раскрываю ее. Там два эскиза. В золотисто-охристой гамме! Вот что такое взаимоотношение художника и режиссера!
Фильм снят, а эскизы висят на стенке в студии, напоминая о светлом человеке и блистательном художнике Аркадии Перчевиче Мелик-Саркисяне.
Внезапно возникшая тема
Еще не отошел от снятого фильма «Аве, Мария!», когда произошел страшный теракт в Израиле. Меня это коснулось напрямую, потому что я — еврей.
Я должен был отреагировать не словами, а фильмом. О многострадальной истории еврейского народа, рассеянного по всему миру и одинаково ненавидимого.
Я не раз бывал в Израиле. Горжусь этой маленькой страной, которая живет вопреки всему. Пустыне, безводью, арабам!
Страна, которая доказала миру, что евреи — не жертвы на заклание, а мужественный народ, который может себя защитить. И защищает.
Так как я атеист, то еврей с автоматом в Израиле мне ближе, чем еврей с Талмудом.
У бога можно просить помощи, но лучше это делать своими руками. Бог не предотвратил Холокост, что является одной из причин, почему я в него не верю.
Извините за сумбур, который я здесь изложил, но я должен был этот сумбур отразить достойно в будущем фильме. Коротко и ясно.
Я вспомнил о гениальной музыке Джузеппе Верди. Хор пленных иудеев из оперы «Набукко». Первые такты этой музыки наложились на мои воспоминания о молящихся евреях у Стены Плача. Евреи при молитве качаются взад-вперед. Первые такты идеально совпали с ритмом качания молящихся.
Возможно, Джузеппе Верди это знал и написал сознательно, но для меня это стало толчком для сценария. Начать с молитвы у Стены Плача.
Я пригласил художником-постановщиком молодую выпускницу Школы кино Нину Глотову. Благодаря ей картинка в фильме качественная, а Стена Плача узнаваема.
Мы видим молящихся со спины, потом они отходят назад, разворачиваются к нам лицом.
У всех на груди приколоты желтые шестиконечные звезды как память о пережитом.
Один из них срывает с себя звезду и отбрасывает ее в сторону.