— И моя! — пискнула Марта. Умненькая девочка все это время просидела рядом с мамой, на бортике песочницы. Под ноги не лезла, просто ждала, пока Соня со всем разберется. Ну и Еня, конечно!
У нее же самый-самый лучший енот в мире! Он что хочешь сделать может!
Марта это точно знала!
Соня огляделась.
Рыдала мамаша, поливая Петю слезами и соплями. Забытый телефон валялся где-то на площадке. Марта протягивала шлейку Ени, из которой тот выскользнул.
— Ребята, пойдем кушать?
— Рыбку?
— Виррррр!
Одобрено было двумя голосами.
Евгений даже не сильно удивился, когда вечером раздался звонок в дверь. По запаху уже знал, кто это. Подошел, понюхал — и занорился за диван.
Оттуда сразу не достанут. Наверное.
Соня посмотрела в глазок, и открыла.
На пороге стояла та самая мама Пети, с большим блюдом в руках.
— Софья Алексеевна, здравствуйте.
— Здравствуйте… эммм…
— Меня Аня зовут. Мы недавно в пятый подъезд переехали.
— Рада знакомству.
Соня вежливо улыбнулась.
Панельная двенацатиэтажка. В ней около шестисот квартир, знать всех просто нереально. Так, кое-кого, вроде Нины Ивановны. Но ту поди, не узнай! На площадке она с мамочками видится, а поговорить… раньше сил не было, а сейчас и времени нет иногда. Так, в лицо друг друга знают…
— Софья Алексеевна, спасибо вам огромное! Если бы не вы! Если бы не ваш Еня! СПАСИБО!!!
— Все в порядке, — Соня чувствовала себя неловко. — Я ничего не сделала, это Еня. Он замечательный.
— Да. Петя сказал, что сначала так испугался, а потом с Еней уже не боялся ничего. Теперь тоже хочет завести себе енота.
Соня пожала плечами.
— Не знаю, что вам и посоветовать. Еня у меня сокровище, и он цирковой, понимаете? А если брать даже щеночка, то им придется ОЧЕНЬ серьезно заниматься, воспитывать, и не факт, что получится именно такой Еня. Вы со специалистом поговорите, у меня енот не правило, а исключение.
— Понимаю. Спасибо вам. Если что — обращайтесь, мы в двести пятнадцатой квартире живем. Моего мужа Витей зовут, он у меня электрик. Если что — поможем с радостью, по-соседски.
— Спасибо огромное.
— Что вы! Это вам спасибо! И… вот! Я пирог испечь хотела, но мучное же енотам нельзя. А вот это можно.
Вот — это был результат, который примирил Евгения с визитом тетки. Шикарная фаршированная рыбина была такой вкусной, что он и кусок свой слопал, и пальцы облизал. И решил, что за такое… ладно! Он даже погладить себя разрешил. И фотографию для Пети сделать.
И погуляют они вместе. Ладно уж!
Хорошо бы Соня рецепт узнала. Очень вкусно. Такое он и на Рамире не ел.
Поздно ночью Соня сидела на полу, и привычно гладила енота.
— Еня, ты знаешь, я сегодня поумнела, наверное. Раньше я думала, кто что скажет, кто что подумает, а сегодня смотрю на этого Петю, и понимаю — все неважно! Оказывается, жизнь такая хрупкая штука! И лишиться ее можно в любой момент. И… если бы Марта вот так? Я бы с ума сошла от ужаса. А кто и что подумает — да какая разница?
— Кррррр!
Евгений был полностью согласен с Соней.
Кто ее знает — плохому не поверит. А кто не знает, тому и наплевать будет, у них своих забот хватает.
— Мне так страшно было сегодня. Наверное, раньше я не того боялась.
— Врррррр!
— Хорошо, что ты был рядом. И спас Петю… если б ты понимал, какой ты хороший, умный, замечательный…
Евгений понимал.
И ждал, когда Соня ляжет спать.
Из-за больной спины, она могла нормально спать только на жестком, и очень прямо. А Евгений располагался у нее под боком и клал морду на грудь.
А что?
Не железный же он!
Такая грудь! Такая женщина!
Придурок ее бывший муж, да и только!
Глава 5
Если бы его величество решил сам побеседовать с литтой Мариной В. Линдли, возможно, история бы пошла другим путем. Но когда ж его величеству было этим заниматься? Беседовать с одной, с другой, разбираться… его волновало состояние рода Отт, а не бабы, которые делят шкуру неубитого медведя. Вот будет на руках медведь — тогда и будем разбираться. А пока — исполнять!
Он распоряжение отдал, а тут еще и прошение Кладия подала, и литта Яна короля просила разобраться. Вежливая беседа, улыбка, взаимопонимание — и вот, литта Марина получает на руки предписание о проживании в доме возможного отца ребенка.
Вот, этот важный документ Марина и предъявила дворецкому. Маркус сопровождал ее с выражением полного равнодушия на лице. Приказано?
Будем исполнять. Афишировать свои отношения с Мариной раньше времени, ему не хотелось.
Мужчина в ливрее рассматривал и бумагу, и Марину с одинаковым выражением. Надменно-брезгливым. Но — приказано?
Будем давиться, то есть прислуживать, да-да. Если ребенок Евгения, конечно.
Марина делала вид, что ничего не замечает. Пока не вошла в дом.
— Где я буду жить?
— Это новая прислуга, Петер?
Голос, который раздался с лестницы, был подобен грому с ясного неба. По лестнице медленно спускалась женщина, при виде которой у Маркуса отвисла челюсть, а Марина исполнилась самой злой и зеленой зависти. Ядовитой такой!
Женщина была так красива, что Марина рядом с ней казалась… нет, не просто дурнушкой. Она казалась кошмариком.
