У Николаса не было только птичьего молока. Забавно, но на Рамире его делать не умели, и про агар-агар не знали. Так что Евгений наметил себе кучу всего полезного, что можно перетащить в другой мир.
А что?
Если уж его сюда закинуло, пользоваться надо. Хотя торт ему просто понравился. Но это потом.
А в прошлом… вырос у деда избалованный свиненок. И простите за оскорбление, свиньи, вы-то и умнее бываете, и полезнее. А этот, с позволения сказать, отец? Да к нему и слово-то такое не применишь! Донор крови — и только!
Своим отцом Евгений искренне считал деда. И отцом, и матерью, и вообще всей возможной родней. Но уж никак не Николаса.
Заниматься сыном? Уделить ему хоть пять минут внимания?
Да вы что!
Это же надо отвлечься от бегов — карт — любовниц — развлечений… да и Фрида не лучше. Вот уж горшочек нашел крышку! Такая же была пустоголовая кукушка! Кормить ребенка грудью?
Вот еще не хватало, это форму портит! Заниматься с ребенком? Просто разговаривать, проводить время, купать, кормить с ложечки, читать книжки, играть в игрушки? Все то, что с огромным удовольствием делает Соня, Фрида даже и не думала делать. Ей тоже хотелось развлекаться! Мужу она дала полную свободу, и для себя получила то же самое. Их все устраивало, они гуляли на пару, и так же, вдвоем, погибли. Устроили гонки, неудачно, кони испугались чего-то, понесли… мать свернула шею, отца просто размазало по камням, даже магия не помогла.
Дед тогда сильно сдал.
Евгений был еще мальчишкой, но хорошо все это помнил. А еще свое… нет, не горе. Скорее, тягостное муторное недоумение. Когда стоял он над гробом вместо деда, которого врачи уложили в постель, принимал соболезнования, отвечал на них, как положено, и чувствовал себя лицемером.
О ком он должен горевать? О чем?
Непонятно…
Евгений постепенно рос, дед учил его, чем мог… дед, в отличие от него, был сильным магом, а вот сам Евгений был не одарен. Практически, без способностей. Так что дед был уверен, после его смерти главой рода Отт станет кто-то другой.
Значит, Евгению надо дать все возможное. И дед старался, чтобы у мальчика осталось свое дело, достаток, чтобы тот не размотал все по кустам, как отец… Евгений и не проявлял таких наклонностей. Хватило ему примера отца с лихвой и по уши!
Лучше он делами займется. А остальное — потом.
«Потом» наступило неожиданно. Однажды просто не проснулся дед. Ушел спать и умер с улыбкой на губах. И с бабушкиным портретом в руке… Евгений знал, дед всегда держал его у кровати, а то и под подушкой. Тосковал.
Все родные собрались у алтаря. Все мужчины старше двадцати лет.
Если бы никто не подошел, снаружи ждали женщины. Да, алтарь и такое иногда устраивал, ему было все равно, мужчина ли, женщина, главное — возраст. И что-то еще…
Что именно?
Евгений и сам не знал. Но его кровь алтарь признал и выделил сразу. Полыхнул, втянул в себя все, до последней капли. А другая кровь просто стекла вниз по гладким белым бокам.
Родня возмутилась. Евгений же не одаренный!
Его величество, который по традиции присутствовал на испытании, язвительно ухмыльнулся — и утвердил решение магии. Еще и поиздевался: вы не королю жалуйтесь, а алтарю. Ему-то виднее, кто и куда пригодится.
Евгений и сам не ожидал такого афронта, но раз уж случилось, теперь не отказываться же?
Так, в двадцать с лишним лет он стал главой рода Отт. И следующие восемь лет пахал, как не всякая крестьянская лошадь в поле. Многое из того, что одобрял дед, устарело, нуждалось в изменениях, пусть не сильных, но отчетливых. Многое надо было улучшить, кое-кого из рода отстранить от дел, других, напротив, встроить в общую картину… легко ли?
Ей-ей, приличная лошадь от такого издохла бы!
Только того и радости, что ЭТА лошадь все-таки глава рода. Сомнительное везение.*
В тридцать с лишним у Евгения начались проблемы. Сон, еда, вспыльчивость, пальцы подрагивают, с людьми общаться сложно…
Здесь, читая про всякое разное, он себе и диагноз поставил. Переутомление, депрессия, нервное расстройство. Может, и не научно, но точно.
На Рамире это явление тоже было известно, и король, которому наябедничала на «бедного мальчика» литта Яна, лично приказал Евгению развеяться. Хоть как.
Завести трех любовниц, поучаствовать в боях без правил, искупаться с акулами… ладно, последнее — лишнее. Пока он еще не завел себе ребенка, акул отставить. А любовниц пусть будет четыре или пять.
Евгений взвыл. Как работать — он знал. Но развлекаться тоже надо уметь! Уметь, понимать, ценить… что толку пойти на вечеринку? Да он там со скуки сдохнет!
Впрочем… Евгений подумал, и отнесся к развлечениям, как к работе. Составил список мест, развлечений, спутников, спутниц… и неожиданно ему понравилось. Нет, свою настоящую жизнь он на это не променял бы. Работа для него была и осталась «любимой женой», но если приказано отвлечься?
