— Чонгук никогда не знал, что такое любовь. Его папа слишком рано погиб, а всю злость от потери он перенаправил на Муна. А я её никогда ему и не выдавал, я не умею особо, всю жизнь работал, вечно в хлопотах. Чонгук привык любовь брать, но сам её не дарил, а потом появился ты. Я надеюсь, ты дашь мне шанс, начать наши отношения заново. И кстати, теперь тебе надо начать беспокоиться, у тебя очень сильный конкурент, — смеётся альфа показывая взглядом на резко притихшего и внимательно слушающего дедушку малыша.
— Он ещё не рычал на тебя? — к ним подходит Чонгук и передаёт отцу бокал его любимого коньяка. — Он на всех порычать успел, только с Тэхёном заигрывает.
— Тэхёна дети почему-то любят, — улыбается Дживон. — Кстати, надо ведь детскую кроватку купить, надо няню выбрать, да столько всего надо, — вдруг подскакивает с места мужчина.
— Тихо-тихо, всё сделаем, — успокаивает отца Чонгук и просит сына на руки, но тот и ему отказывает.
— Вы ведь здесь останетесь, с нами жить будете? — с надеждой спрашивает у них Дживон.
— Думаю, Юнги будет лучше у себя в доме, но обещаю, буду привозить малыша, и ты можешь приезжать, когда хочешь, — тепло улыбается отцу Чон.
— Но здесь Мун, он бы помогал и потом… — настаивает Дживон, отказываясь верить в то, что ребёнка заберут.
— Любимый, — перебивает Дживона вошедший супруг. — Не дави на молодёжь. Как вы его назовёте? — спрашивает омега у Мина.
— Мы пока даже не думали об этом, — пожимает плечами Юнги.
— Ладно, прошу всех к столу, я будто чувствовал, что нас будут ждать отличные новости и весь день пёк огромный шоколадный торт, — улыбается Мун.
Месяц спустя. Сохо. Пентхаус Чонгука.
— Чонгук, — Юнги трясёт спящего альфу за плечо.
— Ну что? — сонно бурчит Чон и притягивает к себе омегу.
— Чонгук, пожалуйста, проснись и посмотри на это, или я буду кричать, — шепчет омега, боясь пошевелиться.
Чонгук долго трёт глаза, а потом присаживается на постель.
— Малыш, — улыбается альфа и хлопает ладонями по бедру, подзывая примостившегося у его ног чёрного волчонка. — Иди к папе, не бойся.
— Ты ребёнка напугал своими визгами, не видишь, как он боится? — ругает омегу Чонгук.
Юнги тоже присаживается на постель и испуганно жмётся к альфе.
— Почему он превратился? Как он вылез из своей кроватки? Что мне делать? — чуть ли не плачет Мин.
— Любимый, он же маленький, он не контролирует себя, а превратиться мог от испуга или злости, не знаю. Твой сын полукровка и до совершеннолетия будет превращаться в волка, так что перестань дрожать и привыкай. И вообще, он сам от превращения напуган, — Чонгук снова подзывает сына.
Волчонок трясётся у ног отца, не двигается с места, и Чонгук, не выдержав, тянется к нему и хватает в охапку. Он скулит, но не сопротивляется, укладывается на животе отца и испуганно смотрит на папу.
Сердце Юнги и чувства к сыну все страхи вконец отгоняют, Мин больше от ревности к своему альфе тянется к чёрной мордочке и осторожно касается, волчонок сразу лижет ладонь папы, а потом соскользнув с живота Чонгука начинает тыкаться в бок Мина. Юнги подтаскивает его к себе и, обняв, успокаивающе поглаживает шерсть.
— Я понял, — тихо говорит Юнги альфе. — Ему было нехорошо весь день, он много плакал, я даже думал, температурит, видимо, он от болезни превратился.
— Или же чтобы вылечиться, — Чонгук ложится рядом, оставляя волчонка между ними. — Когда мы болеем или ранены, нам легче превратиться, так регенерация быстрее идёт, он превратился, чтобы выздороветь.
— Бедный ребёночек, понял, что от папы пользы ноль, — грустно улыбается Мин.
— Не ругай себя, просто у него терпение, как у отца, то есть ноль. А ещё так он быстрее растёт, — смеётся Чон.
— То есть? — испуганно спрашивает Юнги.
— Ну, в отличии от детей, которым месяц, то нашему фактически уже шесть месяцев, если брать человеческие мерки.
— Ну, я знаю, что он всё понимает, реагирует, как взрослые, но я не хочу, чтобы он быстро взрослел, хочу наиграться, — бурчит Юнги и целует волчонка между глаз. Волчонок довольно урчит и, прикрыв глаза лапой, посапывает.
***
