Я посмотрел на своих парней и увидел, что они и сами на мушке. Людей Стаса было намного больше. Мы были окружены плотным кругом из наемников, примерно этих людей я видел тогда у Михалыча. Стас перестраховался. Сукин сын…
— Хватит оправданий. Ты умрешь на ринге за все, что я пережил из-за тебя. За мои десять лет в тюрьме, за все дерьмо, что я пережил. Теперь я один из самых богатых людей в Москве. Я добился чего достоин. Так что, пошел ты..
Стас сплюнул прямо на пол ресторана, как это делали самые последние отморозки. И показал мне средний палец, ну что за ребячество… Вдалеке раздались сирены полицейских машин, но я сильно не рассчитывал на них, понимая что они просто не успеют. Последняя надежда была на то, что он хотел убить меня на ринге. Не здесь и не сейчас. Но Катя…
— Отпусти девчонку, она тут не при чем.
— Как это не при чем? Она мой лотерейный билет, — ублюдок прислушался и игнорируя дальше нас, стал раздавать распоряжения своим людям: — Всех в автобус, там будем разбираться. Пора валить.
Услышал крик Кати, увидел как вырубают моих парней ударами по затылку и сам получил тупой удар в голову. В глазах потемнело, все закружилось и я провалился в небытие.
ЭД
И только сидя на стуле со связанными
руками, ты понимаешь как облажался…
Резкая боль в голове… Ауч… лицо горит, челюсть ноет, словно по мне проехал самосвал… Возможно так и было… Ушат воды, в прямом смысле этой фразы, прилетел на голову. Капли стекали по лицу, остужая боль, но не убирая ее до конца. Я медленно приходил в себя. Глаза никак не хотели раскрываться, мозг отказывался соображать. Усилием воли я все же открыл глаза, точнее один глаз, второй отказался даже пошевелить веком. Яркий свет ударил в радужку и на мгновение я ослеп, но проморгавшись начал различать происходящее вокруг меня.
Я был подвешен к цепи, там должна была висеть боксерская груша, а висел я и, очевидно, некоторое время служил той самой грушей, потому что все болело. Это зал для тренировок… руки связаны и подняты наверх, они изрядно затекли и уже кололи мелкими прострелами, что бывают когда долго находишься в одном положении. Куртки не было, а майка висела клочьями. Один глаз видел не совсем хорошо, поэтому я крутил головой, в надежде рассмотреть хоть что-то.
— Что спящая красавица, пришел в себя? — еще бы тут не прийти, от такого-то пробуждения и холодного душа…
Наконец, сфокусировал взгляд и обнаружил своих парней. Вот уроды… ребята сидели у ободранной бетонной стены, тоже с голыми торсами и подтеками крови. Били… суки… Но я нигде не обнаружил Катю.
— Ты ее ищешь? — словно читая мои мысли, мерзким голосом спросил Стас и толкнул на свет, исходящий от висевшей на потолке тусклой лампы, девушку. Катя, слава богу, она не была полуголой и это уже приободрило. Она держала руками блузку на груди, на лице виднелась свежая ссадина и ее волосы в беспорядке разметались по плечам. Но, он не напугал ее до чертиков. Держалась девушка более чем достойно. Катя смотрела на меня и не издавала ни звука, даже не шевелилась.
— Почему ты ее искал? Кто она тебе? — Стас подошел и стал рядом с девушкой. В руках у него был нож. Теперь понятна покорность Катерины. Длинный и острый клинок приблизился к горлу моей смелой рыжеволосой фурии, та распахнула большие и красивые изумрудные глаза, но я не прочитал в них ни страха, ни ужаса. Катя поджала губы и продолжала стоять ровно. Только ненависть и ярость блеснули во взгляде. Именно это испытывал сейчас и я. Стас провел по коже девушки острием ножа, но не раня, а просто издеваясь и резко схватил ее за густую копну рыжих волос. Оттянул назад, заставляя запрокинуть голову назад, а Катя вскрикнула от неожиданности, я невольно дернулся.
— Тихо, тихо… Я всего лишь хочу понять, почему все красотки всегда достаются тебе. Или точнее доставались… — он лизнул мерзким склизким языком Катину щеку, оставляя противный мокрый след, а потом резко оттолкнул девушку, отвесив при этом пощечину и направился ко мне. Урод… я убью тебя…
