После этих слов Михалыч вообще замолчал, лишь тяжело и шумно втягивал воздух через рот и издавал звуки, похожие на кряхтение. Аня не прекращала громкие стенания. Держала отца за руки, словно цепляясь за него, удерживая его в этом мире. Но, казалось, что все безрезультатно … Лицо за минуту постарело, побледнело и осунулось. Ему было больно, это выражало каждое движение мужчины, каждый вздох и взгляд. Он гладил дочь по голове, пытаясь успокоить и нашептывал добрые слова, того тихо, потому что силы покидали его.
Я понимал, но не хотел позволить себе поверить в безысходность, просто запрещал думать о плохом. Но за всеми переживаниями потерял концентрацию и растерял столь драгоценную фору перед преследователями. На приличном расстоянии, в зеркалах заднего вида, я начал замечать проступающие очертания джипов. Черт бы их… Вдалеке от нас ехали два гелика, и это был точно, не обман зрения, не моя разыгравшаяся фантазия. Они догоняли нас. Не знаю, как, но шансы оторваться и выйти без еще больших потерь, стремительно теряли свои позиции. Конечно, мы с хорошим отрывом неслись как подпаленные, держась указателей. Они не могли догнать, но все равно не отступали. Наступали на пятки, немного замешкаться и сбавить темп и все… Так час мы не протянем… Преодолев очередную горку и потерявшись из зоны видимости, я увидел еще один незаметный поворот и резко нырнул в него, резко вывернув руль.
Машину слегка занесло, но я справился выровняв руль, сразу углубился и потерялся в разветвленных улицах какого-то поселения. Скрывшись среди покосившихся от старости домишек, проехал насквозь и выехал на параллельную дорогу. Там приостановился. Видел как джипы, не заподозрив ничего, пронеслись на полной скорости дальше. Повезло… Они удалялись, а я медленно поворачивал обратно на главную дорогу. Выезжая, немного помедлил, надеясь сдержать расстояние. Первой мыслью было остановиться и сдать Михалыча врачам, прямо здесь, но, он словно прочитал мои мысли. Из последних сил выдавил из себя:
— Не глупи, парень. Если меня даже спасут, то все равно прикончат в первую же ночь в реанимации. Езжай, они уже далеко, никаких врачей, — грустно парировал он, не слушая ни меня, ни даже уговоры дочери, которая смекнув о чем мы, начала умолять ехать в больницу.
— Я выставлю охрану, если надо, сам буду тебя стеречь, — не сдавался я, подстрекаемый слезами Ани.
— Нет, если богу суждено меня забрать, то он все равно сделает это. Тем более люди, которым я перешел дорогу, не оставят меня в живых. Теперь их цель Аня… она наследница интересующих их бумаг.
— Кто? — коротко спросил. Михалыч помедлил, но все же нехотя ответил.
— Это… это Стас…
— Что за Стас? — абсолютно не въехал я.
— Тот самый, Эд. Я не знал… правда. Не думал… Не узнал… — он говорил с горечью, а я медленно понимал о чем речь. Стас… Его я победил на ринге много лет назад… и из-за него у меня были проблемы с законом, которые и помог решить Михалыч, взяв меня под крыло.
— Ты же знаешь…он не оставит все так просто. Аню нужно защитить, чтобы Стас не добрался до нее, — а я знал. Понимал…Воспоминания, как пленка из кинофильма пролетели перед глазами и я сжался, принимая его правоту. Серьезные люди, серьезные разборки, надо увозить Аню… Михалычу я уже не смогу ничем помочь. Увидев его рану в левом боку со множеством отверстий из которых сочилась кровь, даже мне стало не по себе. Осознание неизбежности для него и злость, охватили меня. Я зажмурился, чтобы не выдать горечь своего поражения. Но… да… Михалыч трезво оценил ситуацию. Он выбрал защиту дочери, вместо своей жизни. Я бы поступил также. И он прав… Только я не хотел сдаваться.
—Будь по твоему, я еду в Москву, но не сдаюсь. Мы успеем. Ты только держись, чуть чуть осталось. Мои люди уже в пути, врач тоже, — пытался я его убедить, украдкой вытирая воду, что лилась по лицу. Но скорее говорил это все себе и девушке, внимающей каждому моему слову. Я убью их… всех, сука, пристрелю… Как собак… И Стас… он пожалеет, что вернулся в мою жизнь и натворил столько зла…
ЭД
Если ты переполнен ненавистью и яростью,
то лучше дать эмоциям выйти, чем они сожрут тебя изнутри…
