- У меня башка скоро лопнет от его рёва!
- Он голодный.
- Да он всегда голодный! Уже полкоровы сожрал!
- Так дай ещё.
- А сколько Дуров обещал забашлять? Эта тварь нас по миру пустит с таким аппетитом!
- Не твоего ума дело! - сорвался на крик защитник животных. - Накорми! И не смей больше мне перечить, щенок! - раздался звук смачной затрещины. - Ты меня понял?!
- Да пап.
- То-то же.
- Э-э... А с этим что решил? Оставь, а? Мы бы с Ганькой на нём Бурана натаскали.
- От вашего Бурана окромя говна по углам никакого толку.
- Так будет толк! Обязательно будет!
- Я и так у вас на поводу пошёл, его не сбагрив. Теперь ещё и добро переводить? Нет уж. Дурову люди для боёв нужны. А этот, по снаряге видать, калач тёртый. Продам, авось по пути не сдохнет.
- Ну пап!
- Я всё сказал. И займись уже делом, наконец! Игнат! Игнат!!! Где тебя черти носят?!
- Тут я.
- Баржа вот-вот будет! Почему клетки не на причале?!
- Так ведь это... близнецы только вернулись. Мне что ж, с бабами клетки-то тягать?
- Вернулись - пусть впрягаются!
- Дай пожрать хоть! - донеслось из ближней избы. - Замордовал, бля, хуже старика!
- Не поминай при мне эту гниду! Бардак, кругом бардак и дегенераты...
Это точно. Надо же, насколько близки могут быть мысли двух совершенно разных людей. Признаться, я проникся симпатией к главе здешнего семейства. Или как тут у них называется? На секунду я даже задумался о возможности договориться, выкупить "таинственного" пленника. Однако, учитывая, что нуждающийся в медицинской помощи, да и просто в элементарном человеческом сочувствии, бедняжка Ткач вместо этого поимел перспективу стать мясом для неведомой зверушки местной детворы, либо тем же мясом, но для зверушек некоего Дурова, зародившаяся в моей голове мысль о цивилизованном диалоге, дольше секунды не прожила, замещённая новой.
- Ну, дружище, - повернулся я к глядящему из-под еловых лап Красавчику, - догадываешься, о чём я размышляю?
Мой четвероногий напарник жалобно пискнул и полностью скрылся за хвоей.
- О да-а. Ты угадал.
Я прокрался к воротам со стороны пристани, те оказались не заперты. Люблю простых деревенских тружеников - открытые, гостеприимные, ни мнительности, ни паранойи. Люди от сохи, душа нараспашку. Жаль, что их осталось совсем мало. А скоро станет ещё меньше...
Ряды клеток вдоль частокола были заполнены от силы на треть, но экспонатам, в них содержащимся, позавидовал бы зверинец любого уважающего себя города. Чего стоила одна только сука, кило под восемьдесят, похожая на миниатюрного быка с пастью от уха до уха - Красавчик бы оценил, будь он посмелее, - не говоря уже о недавно доставленной гуманоидной твари, покрытой словно выдубленной шкурой, хранящей на себе множество отметин от клыков, пуль и даже, как мне показалось, частично обросший плотью обломок клинка в высоком загривке. Прочие обитатели живого уголка тоже не отличались миловидностью и пристрастием к растительной пище, на что указывало обилие обглоданных костей в клетках. Держать таких в доме я бы не посоветовал. А вот на арене им самое место.
О, арены! Я их обожаю! Дикие утехи дикой толпы? Жестокость ради жестокости? Да. Для чопорных обывателей Мурома, Коврова, Сергача и тому подобных "прибежищ человечности". Для того же, кто не кривит рожу, дабы прослыть гуманистом, арена - сама жизнь в миниатюре, её эссенция. Тот путь, что обычно занимает годы, здесь проходится за минуту, а то и быстрее. Придя без гроша на арену, будучи везунчиком, можно уйти богачом. Ну а неудачник рискует пойти зверью на корм. Лотерея? Ни в коем случае. Удача - лишь один из необходимых ингредиентов в рецепте счастья. Без должной ловкости, силы и смекалки удачей станет не победа, а быстрая безболезненная смерть. Зверь против человека. Неукротимая мощь против хитрости. Клыки и когти против кинжала в твёрдой руке. Вот, что заводит толпу! Заставляет последнего скупердяя с готовностью отдавать золото в обмен на букмекерские купоны. Ставки, ставки, ставки! И здесь уже не важно, мутант ты или лац, "венец творения" или "грязное животное". Толпа любит победителей. А проигравших... Да кому нахуй нужны эти драные куски мяса.
Звук корабельного гудка застал меня на подходе ко второму ряду клеток. Выскочивший на крыльцо дородный мужик в видавшем виды костюме-тройке при заправленных в сапоги брюках, поскользнулся и едва не нырнул вниз.
- Бля! - с трудом сохранил он равновесие, после чего оправил свой парадный наряд и зашагал к воротам, на ходу отдавая приказы: - Кто-нибудь, в конце концов, оторвёт жопу от стула?! Второго, третьего, седьмого и девятого на пристань! Живее!
- Подождёт твой Дуров, не состарится, - донеслось из открытого окна, откуда сквозь тяжёлую звериную вонь потянуло щами.
- Живо работать, я сказал!!!
- Да ёб твою мать, - в избе заскрипели отодвигаемые от стола табуретки.
