- А можно... - Ольга сглотнула и продолжила дрожащим голоском: - Можно, он ляжет подальше от меня?
- Без проблем. Красавчик, дружище, будь добр, сдрисни под телегу. Дама смущается твоей близости.
Но гордое животное лишь надменно повело мордой и отвернулось.
- Э-э... Ничего не выйдет. У него, похоже, другие планы.
- Тогда я отойду, - сделала Ольга попытку отползти в сторону.
- Это лишнее. Красавчик может обидеться. К тому же, он не любит пустых мельтешений, как, впрочем, и я.
Девчушка снова сглотнула подступивший к горлу ком, и обречённо замерла на месте, готовясь, вот-вот быть порванной в куски. По чумазым щекам, прокладывая новые борозды, покатились слёзы.
Ненавижу плачущих детей. Они трясутся, корчат жуткие гримасы и издают слишком много шума. Это отвратительно.
- Слушай, - легонько пихнул я Олю в плечо, - завязывай, кругом и так полно воды. Я взял тебя провожатым, а не на корм Красавчику. Значит, так и будет. Нравится тебе или нет, он останется рядом. Но ты можешь на него просто забить.
- Забить? - повторила она, всхлипнув.
- Ну да. Забить. Насрать, плюнуть и растереть, положить болт...
- Болт?
- Господи... Тебе старшие не объясняли таких простых вещей?
- Нет. А теперь... теперь я - старшая, - Ольга последний раз всхлипнула и решительна утёрла сопливый нос рукавом, совладав с эмоциями. - Кто он такой?
- М-м?
- Тот, который убил мою маму и брата.
- А, так это были... Его зовут - Ткач. Алексей Ткачёв в девичестве. Наёмник.
- Почему ты идёшь за ним? Он и твою маму убил?
- Нет, вряд ли.
- Что-то украл у тебя?
- Это уже ближе к истине.
- Он не похож на местного. Издалека пришёл?
- Да, протопали мы с ним немало. От самой... Издалека, в общем.
- И как там, вдалеке?
- Что, дальше Березников не бывала?
- Нет. Отец говорил - дальше только лес полный чудищ. Во все стороны лес. А там, где леса нет, мёртвые города, в которые лучше вовсе не соваться. Но сам-то в Пермь ходил, - добавила она слегка обиженно. - Правда это?
- В основном - правда.
- А ты откуда тогда взялся, если не с Березников? И Ткач этот?
- Я же сказал: "в основном". Есть, конечно, ещё города, но их мало, и становится всё меньше.
- Почему?
- Делать там нехер, вот люди и уходят.
- А куда уходят?
- Туда, где лучше. В другие города, более успешные. Селятся вокруг, надеются откусить от большого пирога. Только мало кому удаётся. Так и гниют в своих трущобах. Батрачат, воруют, собой торгуют, детьми... Короче, выживают, кто как сумел.
- А ты? Ты родом из такого города? А как он называется? Много там народу? А метро есть? А...
- Стоп, - предостерегающе поднял я указательный палец. - Не слишком много вопросов в первый день знакомства?
Оля со вздохом пожала плечами.
- Арзамас. Это мой город.
- Не слыхала.
- И хорошо.
- Почему?
- Как тебе сказать... Население тамошнее придерживается несколько иного мировоззрения, чем твоя семья. Сложно было бы вам найти с местными общий язык. Таких там называют лацами. Нормальными, то бишь. И, мягко говоря, не жалуют. А учитывая род занятий, ваша семейка закончила бы... - я живо представил, как "гостеприимные" жители моего родного города окружают обоз переселенцев, под визг и улюлюканья стягивают с возов, забивают камнями, вспарывают животы, а то и впиваются зубами в ещё трепещущее лацовское мясо, ошалелые от крови лошади несут, раскидывая по грязным улочкам бесхозный уже скарб на радость дворовой шпане и зевакам. - Плохо. Вероятно, хуже, чем сегодня.
Оля посмотрела на меня с подозрением.
- Ты - мутант?!
Я сдвинул капюшон чуть назад, и солнечный свет, отразившийся от жёлтой радужки, дал ответ вместо меня.
Плот меж тем пересёк реку, и я, сойдя на берег, вывел лошадей следом.
- Надо лебёдку стравить, - потянула Оля вниз рычаг на дизеле, - а то баржа зацепит, и не вернёшься.
Оптимистка.
- Залазь уже. Ткач состарится и помрёт при наших темпах.
- Сейчас, - Оля заглушила движок и села за вожжи. - Но-о!
Пермская природа хороша. Жаль не пришлось побывать тут летом или в пору ранней осени. Но даже слякотной весной здешние леса радуют глаз. Не такие дремучие как муромские, с низкорослым подлеском и огромными мачтовыми соснами в два, а то и три обхвата. Скоро потеплеет, и их кора засочится смолой, источая повсюду дурманящий терпкий аромат. Что может быть лучше, чем дышать на берегу реки хвойным воздухом и слушать шелест зелёных шапок наверху, когда ветер проносится над ними, будто мозолистая ладонь над вихрами младенца. И ни души вокруг. Интересно, смог бы я жить здесь? Вот взять да и послать всё нахуй. Соорудить домик, удить рыбу, стрелять зверушек, собирать грибы, ягоды, вкусные коренья... Никаких тебе ткачей, никаких злоебучих заказчиков. М-м... Скучно. Грядочку-другую конопли? Сторчишься. А там и до зоофилии недалеко от одиночества. Социопатия социопатией, но сношать кабаних - это уже за гранью добра и зла. Стало быть, не судьба. Жаль.
- Что ты сделаешь, когда найдёшь его, - нарушила Ольга размеренный ход моих мыслей, - убьёшь?
- В конечном итоге - да.
- Что значит "в конечном итоге"?
- Ну, перед этим ещё много чего предстоит сделать.
- Будешь пытать его?
- Наверняка.
