- Километров десять от города отъедем и раскуем. Иначе разбегутся ночью.
Лады, - махнул рукой напарник и отправился в бойлерную, где под провалившейся крышей ютились шесть ездовых, а я надел лыжи и сделал пробный круг. Снег в ноябре тут уже достаточно глубокий и рыхлый. Здесь, в городской черте, еще ничего, а в лесу тяжело идти будет. Но ждать, пока наст затвердеет, тут нам никто не даст. Можно было бы перекантоваться у Ольги с месячишко. Так ведь другая напасть - морозы ударят что пиздец. Хрен редьки не слаще, а время потеряем.
Ткач, уже после того, как запряг ездовых, заставил меня присесть на дорожку. Снова он с этими приметами и верованиями. "На посошок", дождичек в дорогу и прочая ерунда. Вместо дождичка в дорогу начался снегопад, подсыпавший и без того уже солидные сугробы, по которым впрочем и мы с Ткачем, и сани скользили легко. Оказывается надо было только войти в ритм. А вот ездовые бежали, проваливаясь по щиколотку, несмотря на снегоступы. Цепи, заставляющие наших эрзац-лаек семенить, тоже не добавляли скорости.
Надолго ли их хватит?
В Подгорный лог вкатились к обеду. Это не поселок даже, а всего лишь несколько домов, которых не хватало и на одну полноценную улицу. Выстроились они по левую сторону дороги. По другую же извивался местами пологий овраг, в котором и протекала мелкая речка Подгорный лог, давшая название поселению.
Отевах жил чуть поодаль на возвышении. Прямо за его обнесенным высоким забором домом располагалось капище, скрытое от чужих глаз грядой камней и плотными зарослями ивняка.
Сразу туда мы не пошли, а постучались в дом, из печной трубы которого струился дымок. Хотелось разузнать что-нибудь про шамана. И мы разузнали.
Оказывается, зовут его Сергей Собакин, а Отевах вроде бы как погоняло. Сам он не из манси, а полукровка. И поэтому, как часто бывает у полукровок, презирает своих манси и ненавидит соликамских. Мне подумалось - может от этого он и стращает всех горожан карами небесными? Мужичёк, поделившийся с нами разведданными, к шаману тёплых чувств явно не питал, но при этом говорил шёпотом и с большой осторожностью, словно боялся взболтнуть лишнего.
Услышанное лишь подтвердило мои догадки относительно шарлатанства, о чём я и сообщил Ткачу. Но тот сходу отмёл предложение по-быстрому допросить шамана на предмет мистической хуеты в тайге, и продолжить путь:
- Ни за что! Только после обряда.
- Бля, Алексей, это же банальное кидалово.
- Не обеднеешь.
- Как сказать.
- Слушай, - нацелил он в меня указательный палец, - не веришь - дело твоё, а я верю. Если он шут гороховый, так и что с того? Хуже не сделает. А если настоящий шаман, так его шаманство может жизнь нам спасёт.
- Слышал бы ты себя в прошлом году.
- Вот именно, что в прошлом. Я за это время такого понасмотрелся - ни приведи Господи. Вон, - указал Ткач на потирающих скованные кандалами ноги рабов, - давай у местных спросим, они лучше знают.
- Да, конечно, ещё с ветром поговори.
- Ты, - поднял Ткач за шиворот скуластую плоскомордую девку, - по-нашему балакаешь? Ну?!
Та, напуганная, сжалась в комок и часто затрясла головой.
- Что скажешь про здешнего шамана? Отевах. Слыхала о таком?
Ездовая захлопала раскосыми глазами, переводя взгляд с Ткача на меня и обратно.
- Говори, не бойся, - дал я отмашку.
- Отевах злой, - начала та, будто выплёвывая слова. - Тёмный шаман. Он предал свой род, предал племя. Теперь Шайтан - его племя.
- Да мне один хуй, - парировал Ткач. - Главное - чтобы работало. Есть у этого Отеваха силы?
- Силы есть, - прищурила рассказчица глаза, отчего те превратились в узкие чёрные щёлки. - Большие силы.
Она хотела сказать что-то ещё, но Ткач её прервал:
- Вот и славно. Значит, мы пойдём к нему и заплатим, - перевёл он взгляд на меня. - Не жмотись. Через две недели вернёмся богачами. Так ведь?
- Ну да.
Открыл нам сам Отевах. После того, как сани загнали во двор, а ездовых устроили на подстилке под навесом, мы прошли в крепко сложенный, но почерневший от времени дом. Внутри тоже не блистало, зато было тепло. Шаман жестом предложил нам расположиться на старой медвежьей шкуре, расстеленной прямо на полу возле очага.
- Чем могу, гости дорогие, - поинтересовался он услужливо.
Я посмотрел на старика. Красная, дубленая морозом кожа, тонкая седая бородка клинышком, хитрые глаза-бусинки. Заметно, что Отевах привык видеть в собеседниках лохов, готовых расстаться с последним имуществом, чтобы решить свои проблемы.
- Да вот по тайге прогуляться решили, отец, - начал Ткач. - Твоя помощь нужна.
- Далеко идете?
- Полторы сотни километров, если по прямой.
- Значит, до больших камней. Туда вас она точно не пустит.
- Что за "она"?
- Золотая баба. Хозяйка этих мест.
- То есть никак? - спросил я, предвидя, что за этим последует.
- Моление, смирение, жертвенность. Золотая баба пропустит вас, если ее как следует ублажить и задобрить, и накормить.
- Накормить?
- Да. Она питается золотом и кровью. Нужно много золота и крови. Золота... - глаза у Отеваха разгорелись, а борода затряслась.
- Ну, с золотом понятно, - я усмехнулся, - а кровь...
