Любой не обремененный нашей целью человек, наверное, уже развернул бы лыжи в обратном направлении, но блеск огромного количества монет разгонит любую тьму, а манящие глубины подземного хранилища согреют даже на расстоянии сотен километров в самую лютую стужу. И мы упорно продолжали продвигаться на восток. Собираться теперь наловчились затемно, и дневной переход у нас не ограничивался скудными шестью часами короткого ноябрьского дня. Шли и после захода солнца. Ночи, к счастью, стояли морозные и ясные. Мерцающий свет ярких звезд пусть слабо, но освещал лес, и Ткач уже не тыкался носом, как слепой щенок во все пни и сучья, не спотыкался о ездовых и не матерился, пытаясь перехватить обе лыжные палки и ручку динамо-фонарика. А когда поднималась луна, тайга озарялась ее голубым светом, снег начинал отливать фосфорическим блеском, и скорость нашего передвижения ничем не отличалась от дневной. На ночевку в такие дни мы вставали только тогда, когда ездовые напрочь выбивались из сил и не реагировали ни на окрики, ни на удары.
Мороз потихоньку крепчал. Теперь нам с моим напарником приходилось спать по очереди, дежуря у пожирающей поленья печки, а о том, чтобы выгнать ездовых на воздух не могло быть и речи. Заготовка дров каждый божий день тоже отнимала прилично времени и сил. Но все былые невзгоды оказались сущей ерундой в сравнении с тем, что нас ожидало.
Это случилось на двенадцатые сутки пути. Ясным погожим деньком, когда сердце наполнялось радостью от девственно белого искрящегося под солнечными лучами снега повсюду, насколько хватало глаз, а наши сани, весело поскрипывая, катились вслед неунывающей шестёрки ездовых, идиллия была разрушена непредвиденной хуйнёй.
- Бля! - я отскочил в сторону, услышав треск и почуяв, как земля уходит из-под ног.
- Тяни!!! - заорал Ткач. - Вперёд!!!
Ровная снежная целина, не сулившая никаких проблем, вдруг провалилась под санями и набухла поднимающейся снизу влагой.
- Тяни, сука! Тяни!!! - присоединился я к настойчивым рекомендациям моего мудрого компаньона, видя, что наш транспорт стремительно погружается в воду, и рванул на помощь упирающимся изо всех сил ездовым.
- Давай! Ещё! Ну же!!!
Треск ломающегося льда послышался ближе, и замыкающие ездовые, бухнувшись на колени, едва не оказались в воде.
- Выкидывай барахло! - прокричал я, что есть мочи тяня лямку вместе с нашими плоскомордыми друзьями.
- Что?! - вылупил глаза Ткач.
Блядь, как же он меня иногда бесит.
- Барахло нахуй из саней!!! Не удержим!
Со второго раза дошло. Изъеденный алкоголем головной мозг передал необходимые команды спинному, и Алексей, нелепо раскорячившись над растущей трещиной, принялся вышвыривать наши пожитки из тонущего транспорта.
- Быстрее, твою мать!
- Заткнись и держи!
- А-а-а!!! - одна из ближайших к саням ездовых соскользнула в воду и забарахталась, безрезультатно пытаясь выбраться.
- Я режу упряжь!
- Нет! Держи!
- Все потонут!
- Похуй! - Ткач, стоя на карачках, пытался дотянуться до торчащей из воды канистры, но я прекратил его мучения, перерезав ремни.
Сани вместе с невезучей ездовой моментально ушли под воду, остальные, избавившись от непосильного груза, рванули от полыньи прочь.
- Нет! - Алексей в сердцах намеревался садануть кулаком о лёд, но вовремя одумался. - Это конец, - выдохнул он, глядя в расцветшую пузырями чёрную полынью.
- Не ной, - подобрал я сброшенные лыжи.
- Всё прахом, - Ткач вдруг перевёл полыхнувший ненавистью взгляд на сбившихся в кучу ездовых и, сделав три размашистых шага по направлению к ним, засветил ногой в ебальник первой подвернувшейся.
Та крякнула и завалилась на спину, орошая снег кровью из разбитого носа.
- Полегчало? - спросил я, расстегнув на всякий случай кобуру.
- Не совсем, - забрызганный алым сапог снова описал короткую дугу и врезался жертвенному агнцу в челюсть.
- Хорош.
- Ещё немного, - армированная стальными набойками подошва опустилась несчастной на голову, и ещё раз, и снова...
- Завязывай, сказал! - толкнул я Ткача
Тот замахнулся на меня кулаком, получил в зубы, упал и рассмеялся, искоса поглядывая на совсем не весело скалящегося Красавчика.
- А знаешь, - отёр он снегом лицо, - я даже рад. Рад, что так вышло, - Ткач поднялся и скинул рукавицы. - Давай. Закончим с этим прямо сейчас.
- Не пори горячку.
- Ну, давай, - поднял он кулаки. - Или зассал по-честному схлестнуться?
- Ты что, в детство впал?
- Когда я закончу, от тебя останется только пятно на снегу.
Дьявол. Не люблю рукоприкладства. Это же глупо - махать кулаками, когда есть валына. Но как иначе утихомирить драчуна, который нужен живым?
- Ладно, - застегнул я кобуру и дал Красавчику отбой, махнув рукой в сторону. - Хочешь новое лицо - оно у тебя будет.
Ткач ощерился красными от крови зубами и пошёл на меня.
Ездовые, так и не удосужившиеся скинуть ненужную теперь упряжь, открыв рты, наблюдали за происходящим.
