Прикладывая новую повязку, она снова начала напевать что-то невнятное, но больше ничего не говорила. Вышла она стремительно, громко грохоча содержимым тележки, не оглянувшись на меня.
Если ты не прекратишь это делать, я растопчу тебя.
Делать что?!
Спустя час — сразу после завтрака — пришли Рут и Дарра. Они принесли мне кусочек яблочного пирога и выглядели веселыми, хотя я опасалась, что они начнут винить меня в безответственности и наплевательскому отношению к здоровью. Они наперебой рассказывали, хохоча, какая шумиха поднялась вокруг моего бездыханного тела, как пригнали вездеход, и как Эрик орал на Четверку. Я внимательно слушала их, улыбаясь и поглощая пирог. Слизнув с пальца сахарную присыпку, я задала вопрос:
— На каком я месте?
С их лиц вмиг испарились улыбки. Они переглянулись, и заговорила Рут:
— Ты не прошла полосу препятствий. И… у тебя сняли очень много очков за это, а потом еще за безответственность и вранье.
— На каком я месте? — теряя терпение, процедила я.
Рут взмахнула руками, призывая меня к молчанию.
— Но Эрик добавил тебе почти столько же очков, сколько ты и потеряла, за самоотверженность, физическую выдержку и силу воли.
Дарра хмуро кивнул и добавил:
— Мы все здорово удивилась. Даже Макс.
— Макс?
— Да, он примчался вместе с Эриком и едва не прикончил его на месте.
Я глубоко вдохнула, игнорируя тесноту повязки и протестующую давящую боль в ребрах. А затем медленно выдохнула.
— Место? — напомнила я коротко.
— Шестое, — пискнула Рут. Ее глаза были огромными то ли от испуга, то ли от удивления.
Шестое. Шестое место. Я упала замертво во время марш-броска, не прошла полосу препятствий, выпала из тренировок на три дня, — и еще пропущу несколько, —, а опустилась лишь на одну ступень. Не очень похоже на Эрика — добавлять очки. За сомнительные заслуги. Да еще и так много.
Если ты не прекратишь это делать, я растопчу тебя.
Нарушая запавшее молчание, снова заговорила Рут:
— Тимоти винит себя в произошедшем.
Я мотнула головой, прогоняя видение — склонившийся ко мне Эрик шепчет «если ты не прекратишь, я тебя растопчу» — и уставилась на подругу.
— Он сам не свой, — продолжала она. Дарра кивал ей в такт. — Почти не ест, не спит и не тренируется. Он вбил себе в голову, что ты можешь умереть или вылететь из-за него.
— Мы уговаривали его пойти с нами сегодня, — сообщил Дарра. — Но он отказался. Он уверен, что ты не хочешь его видеть.
— Что ты ненавидишь его, — подсказала Рут и ввинтилась взглядом в мое лицо.
Я опустила голову и уставилась в смятую салфетку с остатками яблочного пирога в руке.
Если ты не прекратишь это делать, я растопчу тебя.
========== Глава 14. Моделирование. ==========
Моделирование началось в субботу. К этому времени я уже провела одну ночь в общей спальне, но каждое утро должна была идти в лазарет на перевязку. Снятие швов было назначено на понедельник, и я не могла дождаться. Ходить со скрепками на ребрах было неудобно и болезненно, они цеплялись за одежду при каждом движении, доводя меня до бешенства.
Рут и Дарра пробуждали во мне злость, постоянно ошиваясь поблизости и при каждой возможности проявляя чрезмерную заботу, доходящую до абсурда. Например, они подхватили меня под руки, когда я садилась на кровать, а затем едва не столкнулись лбами, нагибаясь, чтобы расшнуровать мои ботинки.
Несколько раз приближался Тимоти, теребя что-то в пальцах, с явным намерением что-то сказать, но в последний момент поворачивал обратно или нелепо проходил мимо, усиленно делая вид, что именно это и планировал сделать.
Не в силах больше видеть его терзания и набравшись смелости, в субботу утром в коридоре под кабинетом, где проходило моделирование, я торопливо заняла свободное место рядом с Тимоти и крепко сжала его руку, не давая спохватиться с лавочки и сбежать.
Какое-то время мы сидели молча, пока все замерли в напряженном молчании, ожидая выхода первого новичка, отправившегося за серую дверь. Когда он вышел, — коренастый врожденный с бледным лицом и красными пятнами на шее — коридор наполнился шелестом приглушенного обсуждения.
Я наклонилась к уху Тимоти.
— Тим, нам незачем избегать друг друга.
Он дернул плечом, то ли показывая, что не уверен в этом, то ли просто желая сбросить мою руку.
— Мы были хорошими друзьями и могли бы снова ими быть. Я…
— Эд, — он резко повернулся, и его лицо оказалось прямо передо мной. Бледное и изможденное. Глаза болезненно блестели. — М-м-мы-мы б-б-больше не-не-не м-м-мо-можем быть д-д-друз-з-зьями. Т-т-ты с-са-са-сама эт-т-того н-н-не хоч-ч-чешь.
— Но…
— Эд!
Несколько человек — включая Рут и Дарру на лавочке напротив — посмотрели на нас. Тимоти снизил голос почти до шепота.
— Я с-с-сделал те-те-тебе б-б-больно. И н-н-не м-могу бы-бы-быть твоим д-д-другом.
— Это не твоя вина.
— М-м-моя.
— Нет. Это Эрик нарушил правила. У тебя не было выбора.
— Выбор б-б-был у те-те-тебя, Эд.
Я уставилась на него с непониманием. К моему удивлению в его глазах не было ничего кроме злости, так несвойственной Тимоти.
— Что?
