Я остановилась в тени здания, разглядывая силуэт человека, бывшего некогда забавно заикающимся и смущающимся Дружелюбным, бывшим некогда влюбленным в меня другом. Мой отказ не мог так быстро и так радикально его изменить. Я лишь пробудила в нем его настоящую суть, заставила снять качественную маску. Мы все – Рут, Дарра и я — верили в тот образ, который он старательно создал, не представляя даже, как фатально ошибаемся.
Когда поезд въехал во внутренний двор, Тимоти забросил сумку за спину и бросился бежать вдоль колеи. Пропустив два вагона, он вскочил на подножку третьего и кулаком вжал кнопку открытия дверей. Я сгруппировалась в своем укрытии, готовая броситься вдогонку за красными габаритными огнями поезда, но Тимоти не заходил в вагон. Он продолжал висеть снаружи, через плечо вглядываясь в переулок. Заметил слежку?
Я провожала взглядом вереницу стальных коробок, в одной из которых уезжал вглубь Чикаго Тимоти, не решаясь выдать себя и выйти под холодное свечение луны. Благодаря брату я знала короткий путь отсюда до склада, а потому, дождавшись, пока шум поезда стихнет за поворотом, я бросилась бежать.
Холодный воздух раздирал нос и горло, соприкосновение горячей кожи и осенней влаги порождало неприятное жжение. Уставшее тело противилось, а жесткие ботинки с каждым движением резко натирали голые пятки. Но я заставляла себя не сбавлять темп. Я бежала по темным переулкам, и мои шаги гулким эхом отражались от разрушенных стен, наполняя темную окраину тревожной барабанной дробью.
До склада оставалось чуть меньше квартала, когда пустынную улицу пересекла высокая тень. Тимоти быстро и порывисто шагал к двери, сумка в его руке медленно покачивалась. Я кралась вдоль стены, в надежде не наступить на стекло и не выдать тем самым своё присутствие. Я уже добралась до угла, почти различая два приглушенных голоса и готовая выглянуть, когда холодный влажный воздух резко рассек пронзительный свист.
В переулке у двери шумно замешкались, две тени метнулись оттуда и замерли, повернув в мою сторону головы, но еще не различая меня в темноте.
— Ты привел хвост! — прошипел высокий силуэт, а затем добавил презрительно: — Ты привел её!
Я уставилась на Молчуна. После покушения на Тимоти и вылета из фракции он заметно изменился: похудел, осунулся и отрастил бороду, но ошибки быть не могло. Это был именно Молчун. Я могла бы с легкостью дать голову на отсечение — свистуном был второй из вылетевших за попытку убийства.
Высокий и непривычно тонкий — теперь такой же худой, как и Тим — силуэт Молчуна потянулся рукой в сумку, которая теперь перекочевала к нему, достал что-то и передал Тимоти. Тот оторопело уставился на предмет в руке.
— Зачем? — хрипло спросил он. Пистолет в его распростертой ладони подрагивал.
— Прикончи её, — зашипел Молчун.
— Н-но… — слабо запротестовал Тимоти, всё же обхватывая пальцами рукоять.
— Тим… — Его имя вырвалось из меня вместе со вздохом. — Почему?
Представшая передо мной картина казалась невообразимым абсурдом. Самая изощренная фантазия не могла бы представить себе всё безумство этой ситуации.
— Почему?! Они ведь тебя убить пытались, Тим! Как же так?
Его тонкие губы скривились от смеси презрения и отвращения. Никогда прежде я не видела у друга — кто этот человек? — такого выражения.
— А в-в-вот так, — проскрипел он незнакомым голосом. — К-к-каждый д-д-де-действует п-по-своему. Ты с-с-стала по-по-подстилкой Лидера. А я з-з-зарабатываю д-де-деньги.
Его слова и ржавая вибрация голоса отзывались острой болью в висках и горьким стальным привкусом во рту. В животе бурлила тошнота.
— Ты продаешь оружие изгоям… — пробормотала я, не то обращаясь к Тимоти, призывая его осознать опасность и преступность его действий; не то заставляя себя саму поверить в происходящее.
— Заткни пасть! — рявкнул Молчун. — Прикончи её, ну же!
Зажатый в кулаке пистолет взмыл вверх и едва заметно подрагивал. Я уставилась в черную бездну дула, не в силах оторваться от его спокойной смертоносности. И когда оно резко дернулось, я зажмурилась, ожидая раздирающей боли в голове, но не услышала выстрела.
— Очень не советую стрелять, — прозвучало зловеще тихое и спокойное.
Я открыла глаза и сначала уставилась на Тимоти. Он и Молчун испугались этого внезапно подкравшегося голоса, — потому и дернулась рука с пистолетом — и теперь в ужасе таращились на Эрика. Он стоял в переулке, ведущем в хранилище, привалившись плечом к углу. Вдоль стены расслабленно висела рука, сжимающая пистолет.
В слабом свете фонаря за его спиной не было видно лица, но даже от самой широкой черной фигуры, появившейся так неожиданно, без предупредительного свиста караула, веяло угрозой.
