Две тысячи сто пятый год можно назвать воистину поворотным в истории человечества, – здесь голос Саймона торжественно возвысился, – в этот год население планеты отпраздновало рождение шестнадцатимиллиардного жителя Земли, и численность граждан Панамериканского Союза превысила пять миллиардов человек. Мировой Совет предложил созвать конференцию по вопросу о демографической ситуации в мире, которая угрожала перерасти в Третью, самую кровопролитную демографическую войну. В две тысячи сто шестом году Мировой Совет одобрил решение о принятии всемирной евгенической программы на испытательный срок в двадцать лет. Это было секретное соглашение Панамериканского Союза, Евразийского Содружества, Восточного Альянса и еще ряда независимых государств. Основная масса населения должна была быть подготовлена в эти двадцать лет. Насущной необходимостью стало формирование общественного мнения о евгенике.
В две тысячи сто пятнадцатом году были подведены итоги и выявлена тенденция к падению рождаемости. Средства массовой информации сформировали положительное общественное мнение. В две тысячи сто двадцать шестом году евгеническая программа "Ноев Ковчег" получила статус официальной. На данный момент мы имеем четверть вековой опыт регулирования генетического фонда и рождаемости.
Темой нашей следующей лекции станет вопрос о формировании критериев евгенического отбора. На сегодня все, спасибо за внимание.
На этих словах Саймона прозвенел звонок, и он покинул аудиторию под гомон студентов. Весело бурлящий водоворот белых халатов заполонил коридоры. Саймон с трудом пробился к выходу. Он вышел из здания университета...
На улице было туманно и мелкая морось оседала на лице, неприятно холодя кожу. Редкие прохожие спешили поскорее укрыться за стеклянными дверями торговых центров, офисов и станций метро. Над городом повисли низкие тучи. На душе его скребли кошки: хотя лекция сегодня прошла как обычно, но что-то в ней Саймону не понравилось. Он всегда пунктуально выполнял любое свое дело и поэтому ровно за неделю до каждого занятия даже самый придирчивый декан нашел бы в его столе дискету с планом-конспектом лекции, а также подробное требование в лабораторный сектор на необходимые материалы. Все его лекции отличались аргументированностью, причем до такой степени, что многие называли это дотошностью или педантизмом. Но сегодня все равно что-то было не так. Саймон чувствовал, что он упустил нечто важное. Нервно барабаня аристократически тонкими пальцами по панели сигаретного автомата, он насвистывал надоедливый популярный мотивчик, прицепившийся с утра. В лоток выпала вакуумная упаковка "22-С" и приятным женским голосом автомат предупредил уходящего Саймона в спину о вреде курения. Машинально оборвав клапана яркой синей упаковки, Саймон выбросил его в ближайшую урну и поспешил к пневмопоезду. Когда зеркальные двери закрылись и он увидел в отражении усталое лицо с высоким лбом и прямым пробором редеющих каштановых волос, Саймон наконец понял, что давило на него подспудно все утро: он с брезгливостью провел рукой по щеке и подбородку, ощущая короткую колкую щетину, и отвернулся. Мимо стекла мелькнули пластиковые перегородки станции и красные сигнальные огоньки. Двери с мягким шипением разошлись, выпуская поток пассажиров.
Саймон торопился в офис, где его ждали неоконченные дела и отчет. Дорога от университета занимала не так уж и много времени. В офис он вошел как обычно ровно без трех минут два. На ходу поприветствовав секретаршу, Саймон открыл облицованную под клен дверь и, зайдя в кабинет, привычно сверил наручные часы с их бронзовым антикварным собратом на полированной крышке стола. Тяжелый хронометр, лениво покачивая маятником, отмерял последние секунды до начала рабочего дня в евгеническом центре.
На столе его ожидали кофе, наполовину готовый квартальный отчет и четыре видео письма. Выдвинув поочередно все четыре ящика стола, Саймон обнаружил письма, датированные прошлой неделей и аккуратно подписанные его же почерком. Немного подумав, он вынул дискеты и отправил их в утилизатор. Когда красный индикатор на панели терминала погас, автомат выплюнул готовые к использованию диски. Саймон так же аккуратно убрал их обратно в стол. В дверь робко постучали и секретарша тихим голосом сказала:
— Мистер Мерфи, к вам посетитель.
— Гоните его в шею! – Саймон сердито отвернулся к монитору: недавнее недовольство вылилось в раздражительность. Саймону стало неловко, отчего он разозлился еще больше.
— Но он очень настаивает! – в голосе секретарши послышался тихий ужас: на слове "очень" она почти умерла.
Саймон досадливо дернул плечом и буркнул:
— Пригласите.
В кабинет вошел немолодой, полный, холеный мужчина в костюме-тройке. Лицо его было смутно знакомо, и Саймон честно попытался вспомнить, где он мог видеть этого человека.
— Мистер Глеймор, – прервал его потуги посетитель.
— К вашим услугам, – в улыбке расплылся Саймон и широким жестом показал гостю на кресло.
