Эта страна за последние триста лет, казалось, почти не изменилась: те же бескрайние просторы пустынь, стада верблюдов и кенгуру, овцеводство и вместе с тем мощная энергетика и неплохой промышленный комплекс в Тасмании и Новой Зеландии, позволяющий Австрало-Новозеландскому Союзу удерживать первенство в регионе. Когда-то давно, задолго до Китайской демографической экспансии, Австралия ввела очень жесткий закон об эмиграции, который действовал и сейчас. Вкупе с евгенической программой он позволял Австралии оставаться второй страной в мире после России со столь малой плотностью населения. Здесь были крупные мегаполисы, где сотни миллионов людей жили на небольшой площади. По сути, это был один сверхгород на юго-востоке Австралии, а в центральной пустыне, хотя и сильно изрезанной каналами, но все еще суровой, можно было за целый день пешего пути не встретить ни одного человека. Однако пограничные с Китайской Империей территории испытывали страшное давление и поэтому региональные новости пестрели объявлениями о насильственном выдворении за границу все новых и новых партий подпольных азиатских эмигрантов. Эйнджил как-то назвал такое положение негласной осадой.
Неожиданно Саймон почувствовал, что стакан в его руке потяжелел. Он автоматически взглянул на часы и понял, что стратоплан начал посадку. Как бы подтверждая его мысли, стюард попросил всех пристегнуть ремни и приготовиться к десятиминутным перегрузкам. Саймон уселся поудобнее и стал смотреть в окно на стремительно приближающийся желтовато-бурый край континента.
В аэропорту Саймона приветливо встретили первый заместитель начальника австралийского отделения с секретаршей. За оградой автостоянки притаился большой белый "Роллс-Ройс", в котором Саймона повезли в гостиницу. Поглотив городской шум, плотные двери машины закрылись за Саймоном. Автомобиль мягко покатился к выезду из аэропорта на автостраду. Он быстро проехал парковую зону, Саймону понравились высокие светлые эвкалиптовые аллеи, и углубился в каньоны сиднейских улиц. По обе стороны возвышались небоскребы и по европейским меркам очень большие. "Да, при такой плотности застройки они смогут прокормить и три миллиарда".
— А недалеко отсюда у нас центр по переработке морепродуктов, – с плохо скрываемой гордостью заметил заместитель и по совместительству бесплатный гид.
"Они там все помешаны на гидропонике и морских фермах", вспомнил Саймон шутку Эйнджила. Как оказалось, это была чистая правда.
Лето, а в этом полушарии сейчас как раз стояла неимоверная жара, выбелило стены зданий и залило отраженными от стеклянных витрин и панно каскадами света бездонные провалы улиц и площадей. В отличие от по-европейски тяжеловесного и грубо утилитарного Брюсселя Сидней пестрел легкими формами и вычурными ансамблями. За разглядыванием австралийской столицы, Саймон и не заметил, как машина доехала до места назначения.
— Вот мы и прибыли, – перед ними высился небоскреб гостиничного комплекса "Трайдент". – Ваш номер четыреста третий на семидесятом этаже. Портье проводит вас. Машина будет ждать через сорок минут у входа. Вас встретит мой напарник. Его зовут Майкл Харви.
Саймон кивнул и не спеша направился к центральному входу.
Одноместный номер был шикарным: отдельный санузел, прихожая, большая кровать с пуховым одеялом, мощный терминал в углу и в довершение ко всему тяжелые портьеры. Саймон потянул за шнурок и в комнату хлынул полуденный, солнечный свет.
"Хорошо здесь, наверное, в парке", мечтательно подумал Саймон. Однако времени оставалось в обрез. Он аккуратно разложил вещи, вызвал портье и попросил, чтобы к вечеру ему был заказан столик в ресторане и меню. Пролистав еще раз лекции и сверив часы, Саймон посмотрелся в зеркало, пригладил волосы и поправил галстук, после чего со спокойной совестью взял ноутбук и направился к выходу.
У подъезда на этот раз стоял черный "Бентли", а водитель-негр услужливо придерживал распахнутую дверь. В салоне уже сидел Майкл Харви. Это оказался молодой высокий коротко стриженный блондин с кроткими голубыми глазами. Голос был подстать хозяину, отчего Саймону показалось, что Харви смотрит на мир с бесконечным ангельским удивлением. Они поприветствовали друг друга, и лимузин мягко тронулся.
— Сегодня вам предстоит вводная лекция для аспирантов, потому попытайтесь проследить, кто из них на ваш взгляд, заслуживает индивидуального подхода, – Харви пытался, как показалось Саймону, привлечь его внимание и выслужиться.
Саймон кивнул, но в душе его возникло чувство недовольства: он был хороший лектор, а педагогика его никогда не прельщала. Впрочем и педагогических талантов он не был лишен. И, разумеется, ради своей репутации, а вовсе не ради карьеры Харви, он постарается.
К тому времени, как машина подъехала к центральному зданию евгенического центра, Саймон уже был готов к занятиям. Зал встретил его аплодисментами и возгласами одобрения: его знали, его работы служили академической науке. Саймон улыбнулся и прошествовал на трибуну.