Он сможет убить его, своего брата, товарища, родного человека? А может, несмотря на его проступки и грехи, отпустит его? Вот Бог точно мечтал о смерти златовласого Демиурга, но что же сам Саркис? Убийство или воспоминания? Добро или зло? Что говорило сердце эдемского мага, если оно что-то и говорило?
Лапа достигла цели, остановившись в сантиметре от лица и без того умирающего мага. Огонь пожирал его тело. Ему и без последнего удара конец, история закончилась, злейший враг смотрел на голубое, чудесное небо в свой последний раз!
— Брат, скажи же мне хоть что-то, — прорычал огненный гигант с нотками жалости к павшему врагу. Враг он или друг? Кто он для него, для Саркиса?
— Меня зовут… Эрдин, — полушёпотом ответил маг и огненное чудовище неловко шатнулось, начиная растворятся и обнажать поджарое, богатырское тело эдемского мага. — Я посланник… Эдемский посланник.
Земля под ногами Саркиса зашаталась, ноги задрожали, дыхание прерывалось.
— Кто ты такой, отвечай! — с яростью крикнул богатырь, видя предсмертное умиротворение в горящих, красных, вражеских глазах.
— Я посланник с Эдема…
— Ты от моего Отца? — задумчиво предположил Саркис, внезапно чувствуя некое новое чувство. Сердце его горело, горело таким же огнём, как и разлагающееся тело эдемского посланника.
— Ты… Ты прав. Я его слово, я его воля. Я вестник твоего Отца, Саркис! — продолжал павший маг, предсмертно хрипя и не моргая смотря на голубое небо.
Эдемский маг больше не мог держаться на дёргающихся ногах, но он старался. Земля стремительно уходила из-под ног, однако Саркис всё ещё стоял, хоть неловко и не твёрдо.
— Ты достойно сражался, маг. Ты показал, что готов к бою с тем человеком, что ответственен за самые страшные преступления. Отец, после этого жаркого боя, позволяет тебе раздавить змею, пригретую под прекрасными, солнечными лучами цветущего райского сада… Он верит в тебя! Ты самый достойный сын и тебе даже простят все твои грехи. Отец любит тебя, ты доказал, что достоин быть его ребёнком!
Эдемский маг прекратил шататься и теперь внимательно смотрел на посланника Эрдина, глаза которого понемногу затухали. Смерть приближалась для вестника, его сердце было уже на грани…
— Ты прав… Твоё дело правое! — маг продолжал передавать слова Бога. — Этот мир изначально был гнилым, не стоит из-за этого переживать или удивляться всему что здесь происходит… Люди приобрели свою волю, они изменили судьбу, подчинили себе мир… Все они вышли из-под контроля и теперь мы слышим грохот, видим войны, чувствуем чёрствость и равнодушие людей к другим людям! Они уничтожают друг друга и уничтожают, каждый из них жаждет королевской жизни. Но ведь они сами покинули свой дворец, свой Эдем… Покончи с Демиургом! Отец верит в тебя!.. Гррр… Хррр… — грудная клетка посланника из божественного сада окончательно остановилась, а огонь всё ещё пожирал погибшую, изуродованную плоть.
— Покойся с миром, посланник. Бог, Отец, ты видел мою решимость! — сказал небу статный, чёрный богатырь, длинные прекрасные волосы которого подхватывал нахлынувший ветер. — Я завершу то, что начал. Я обещаю. Я клянусь! Мой брат будет повержен, как и остальные люди, что поддерживали его. Нижний мир несправедлив, ужасен и своеволен. Люди чересчур много себе позволили. Каждый из них мнит себя ещё выше тебя, Отец. Я положу всему конец! Твоё величайшее родительское слово будет законом для всех тех, кто наплевал в твою душу! Невиновных здесь нет и я дойду до самого конца, — эдемский маг смотрел в ясный, безоблачный простор под ужаснейший грохот, вспышки, дрожь земли и отвратительный гул. Люди убивали друг друга. Люди ненавидели друг друга. Люди решали судьбу мира, возомнив себя хозяевами всего сущего! И каждого ждёт кара за это. Наказание и низвержение было не за горами. И встреча — та самая волнующая встреча — была близко, ведь с самого начала она была предрешена самой судьбой!
Свет затухал. Стрела распадалась на мгновенно гаснувшие искорки, полностью справившись со своей тяжёлой задачей. Либерт и его армия были повержены! Буквально одной атакой, мощной, жёсткой, но единственной атакой Верховного архимага.
Вальтер тёр заболевшие руки и неистово шатался, дрожал, мучился. Откат оказался чересчур жестоким, страшным, но магия смогла сделать действительно важное дело. Война казалась проигранной и позорной, война казалась последней секундой в жизни Церкви Господа, однако…
— Надо же! Божественная стрела пронеслась по полю битвы как коса по урожаю. Господин Верховный архимаг — то была отчаянная, но верная мера. Враг полностью разбит! Я горжусь и преклоняюсь пред Вашей силой! — Дамир с искренней и пламенной благодарностью обратился к Вальтеру, сейчас закатившему глаза и нелепо держащемуся за живот в полусогнутом состоянии. Его гордый и величественный вид, дополненный великолепно сидящими, вольными, белоснежно-золотистыми одеждами, сейчас казался образом какого-то другого человека, другого правителя, иного властелина. Гордый архимаг в маске то и дело хватался за горло, раздираемое откуда ни возьмись диким жёстким кашлем.
