Великая война архимагов готова разразится во всём Нижнем мире. Верующие в Церковь Господа и отринувшие эту веру — обыкновенные предатели и пособники тёмных сил — вот-вот схлестнутся в общем магическом вихре. Время сомнений и лживых надежд давно прошло. Пришло время доказывать и побеждать! Сам эдемский маг был сломлен. Он не знал кто он такой на самом деле, не ведал почему и отчего внутри такой пустой и бесчувственный. Зато он прекрасно знал другое — ему нанесли поражение. Тяжёлое поражение. Отныне маг был обязан идти до самого конца, чего бы это ему ни стоило. Саркис снова встаёт на ноги и идёт вперёд, стремясь стать сильнее и крепче себя прежнего. Он многое потерял, многое оставил позади, но он всё ещё идёт с гордо поднятой головой, ведь с самого начала Саркис чувствовал — встреча с Ним была предрешена самой судьбой!
Время текло. Неосязаемое, незримое, непознаваемое и неизведанное.
Время текло, напоминая плавно текущую ленту голубой речки, в которой весело виляли хвостами разноцветные глазастые рыбки.
Время текло, а раны всё никак не затягивались. Тело давно зажило, уже окрепшее и готовое вступать на путь новых подвигов, свершений и поступков. Восстановилась и мана, за считанные дни наполняя и скапливаясь в твёрдом богатырском мощном теле. Однако до истинного выздоровления было ещё очень далеко… Время оказалось не настолько всесильным и не настолько исцеляющим, хоть в народе Нижнего мира такое поверье за ним и закрепилось.
«Друг… Мой Демьян… Ты погиб за меня, отдал свою молодую жизнь… А я — мой главный верный брат Победа ускользнул из пальцев, покинул меня, как и сестра Удача. Я проиграл, а единственный кто подарил небо этому городу — это ты, дружище… Покойся с миром, свидься с родителями, обними их, услышь про себя правду — ты стал щитом, ты стал оружием, ты оставил по себе заслуженную память и доказал, что обычный человек способен на всё… Как бы я хотел сказать тебе это лично, мой кудрявый друг…» — Саркис калачиком свернулся на земле, отвернувшись от всего мира, почти зарывшись в чавкающую грязную набухшую от влаги чёрную землю. Руки не двигались, ноги мирно растянулись, утопая в лужах грязи, а голова изредка потрясывалась, словно бы от немого плача.
Небо было черно. В городе было темно…
***
Пару миллиардов лет назад…
Ветер перемен шумно пронёсся вдоль покинутого всеми поля, заставляя пышную зелень гордо склонится вниз, а мелкие кустики истошно заверещать от особо сильных и беспощадных порывов. Небо в Эдеме всегда было голубо, безоблачно и ясно, но сегодня наступал день перемен, и тучи потихоньку заволакивали такой родной и светлый простор.
Вокруг не было ни души. Поле опустело, лишаясь своих златовласых Детей. И сам Эдем чувствовал нечто неладное, страшное, нечто такое, что было готово разрушить давно устоявшийся здесь порядок вещей.
Саркис беспокойно озирался по сторонам, да так долго, что толстенная мощная шея вскоре заболела. Глаза бегали, словно заведённые, а взгляд с каждой секундой становился всё беспокойнее, хоть на вид богатырь казался невозмутимым каменным изваянием. Ветер яростно кидался на его длинные шёлковые чёрные волосы, дрался с ними, будто боксёр на ринге. Металлические кнопки на плотной куртке незаметно для Саркиса расстегнулись, заставив одежду отчаянно закричать под дикими ветреными напорами, совершенно невозможными в саду самого Бога. Что-то случалось, что-то происходило, что-то менялось… Отец чувствовал мятеж, чувствовал изменения и наверняка знал мысли каждого из своих Детей… Детей-изменников…
— Братья, куда же вы успели подеваться? — прокричал чернявый крепкий богатырь. — Ещё точно не поздно повернуть назад, постараться здраво всё осмыслить и оценить… Не совершайте ошибок! Не делайте того, что делало множество поколений до вас! Сверните с этого ненужного мятежного пути! Одумайтесь!
Громкие словеса нещадно тонули в налетевшем кричащем ветру, уносились вдаль, распадались на части и рассеивались, так и не долетая до златовласых отступников.
Поле было покинуто и оттого сразу же тяжело заболело. Зелень в считанные минуты посерела, многие травы совсем прогнулись к земле, а некоторые зелёные стволики безжалостно переломились надвое. Кусты же облетали, оставляя деревянные ветки голыми шататься в несущемся сквозь них урагане.
Природа была недовольна. Бог делал последнее грозное предупреждение…
— Адам! Алерт! Алисанда! Просто выйдите ко мне! Поговорите! Может… Может я ещё могу вам помочь… Может ещё не всё потеряно… — будто бы молился Саркис, в душе осознавая, что для нового поколения его братьев настал неотвратимый горький финал. Отец их никогда не простит. Предательства не прощались даже в Нижнем мире!
Позади еле идущего под ураганным ветром богатырского тела медленно плелась ещё одна фигура, мягко ступая по рвущейся, кричащей и пригибающейся траве, некогда такой пышной и зелёной. Всё же Саркис был не один в этом покинутом заброшенном Эдемском поле… Мягкие шаги ступали неспеша, с остановками, будто бы боясь быть замеченными, услышанными и узнанными. Этот осторожный златовласый человек всё же следовал за Саркисом, явно таясь и остерегаясь чёрного брата. Его мелкие золотые волосы, по-прежнему взрыхлённые на макушке, яростно кидались из стороны в сторону. Глаза, уверенные, сухие и отчасти посмеивающиеся, неотрывно глядели на мощную чёрную спину, прорывающуюся сквозь непогоду, сквозь бурно колышущееся бурлящее поле.
— Братья мои… Вы же чувствуете непогоду? Отец злится, он не хочет всего этого! Он не хочет наказывать вас! — сквозь ураган кричал Саркис, однако слова его попросту тонули в воздухе, доходя до слуха только плетущегося сзади златовласого брата. Того самого, что так мечтал оказаться в Нижнем мире. Того самого, что считал Саркиса своим единственным другом, братом и соратником.
