— Нет, маг. Я должен знать кто ты мне — друг, совершивший для меня настоящий подарок разгромом Церкви Сатаны и убийством преступника и тирана Эрика Мартена, или же ты для меня враг, что нарочно освободил Авиада из его продолжительного заключения. Кто ты? Что преследуешь? — Вальтер старался говорить спокойно, пытаясь подавить в своей душе очаги злобы и ненависти по отношению к Саркису, что как безумный и самоуверенный настаивал на своём да смеялся над королём этого мира.
— Я для тебя всего лишь маг, с которым нужно считаться и которого тебе придётся уважать. Другом тебе или врагов я быть не желаю. Кто ты для меня такой, выскочка?
Вальтер раздул ноздри, его мана неожиданно вскипела, как волны в океане. Король магов был на грани. Его не уважали, над ним смеялись, его считали пылью у ног. Верховный архимаг не мог терпеть всего этого. Битва началась бы прямо здесь и сейчас, если бы не…
— За победу! — на много миль окрест звучали боевые кличи солдат, сейчас активно теснящих, давящих и массово уничтожающих воинов павшего предателя. — Слава Вальтеру! Смерть преступникам!
Верховному пришлось выдавить лёгкую улыбку, а на сердце его стало куда лучше, и прежняя боль вместе с яростью бесследно исчезла.
Его воины, его маги сейчас напирали на ослабевающих противников, многим из которых приходилось бросать оружие и бежать прочь, лишь бы не стать очередным холодным, бездушным телом, воссоединившимся с землёй. Его маги сейчас теснили предателей и теснили, не оставляя им и шанса на окончательную и безоговорочную победу.
Сражался и Акбек, крепко держась за меч и ловко прорубая им плотный строй противников. Крики, запах крови и яркие искры вокруг заставляли лысого мага забыть о своей роли, слиться с оружием в одно целое и стать единым с солдатами, в миг ставшими боевыми братьями, что помогали, спасали, поддерживали. Одним плотным рядом святые маги напирали на тех людей, которых они считали нечестью, предателями, иродами, отступниками. Маги напирали, теряя своих боевых, верных товарищей, но продолжая идти к победе. Ведь победа могла быть только за правдой!
— Не останавливаемся. Не сомневаемся. Идём вперёд. Осталось совсем немного, мы справимся! — Акбек кричал громко, пафосно, твёрдо, не колеблясь. Он поднимал боевой дух, ведь каждому в строю было тяжело смотреть на умирающих братьев, с тяжёлым грохотом падающих ниц.
— Вперёд! — святые маги пробирались всё дальше и дальше, оставляя предателей захлёбываться собственной кровью, заставляя их страдать и платить по счетам, как сейчас платил лысый маг, старающийся чуть ли не больше остальных смелых, ловких и быстрых магов. Меч самого Верховного архимага шустро входил в тела врагов своих, до самого дна выпивая их тёплую, алую кровь. Предатели один за другим пробовали эту королевскую сталь на вкус, встречаясь с ней торсом, руками, ногами, иногда и шеей. Царский, величественный меч порхал в воздухе, птицей взлетал и опадал гордым коршуном, крутился, как самая настоящая, изящная юла. Драгоценности на удобном эфесе ярко сверкали, словно мозаика на солнце, и только это диковинное светопреставление видел враг перед тем, как очередной выпад тонкого меча становился для него последним в жизни.
— Мы дойдём до конца. Обязательно дойдём. И нас наверняка запомнят такими смелыми, бодрыми духом, верными и сильными, какими мы и были в этой последней бойне, — просека увеличивалась, меч скрещивался с вражьей сталью, коротко пел свою песню и рушился на тела врагов, не давая им ни единого шанса.
Выпад. Круговой взмах. Неожиданный удар наискось вниз, рубящий очередного врага где-то около плеча. Меч с лёгкостью вылетал из тела, тут же встречая следующий меч весёлыми, танцующими искорками. Оружия расходились, вновь скрещивались, прокручивали в воздухе лихие восьмёрки и снова со звоном сходились вместе. Следующая маневрированная и быстрая атака заставила солдата Дамира истошно завопить и рухнуть наземь, позволяя по-королевски прекрасному оружию продолжать свой танец.
И так было вновь и вновь. Тонкий царский меч крутился, летал, останавливал, изящно пританцовывал до самого конца. Акбек, даже перед своей смертью, уже захлёбываясь кровью и чувствуя в своём теле несколько по эфес плотно воткнутых мечей, ранил и ранил врагов своих, чувствуя победу, чувствуя расплату за всё своё враньё, безразличие и выбор.
Он хрипел, струйка крови вытекала из его рта, однако ни одна слезинка не слетала с его уставших, закрывающихся ресниц. А оружие так и рубило, отбивало, танцевало, нанося каждому противнику сокрушительное поражение:
