Стиснув зубы, пытаюсь оттереть особо въевшееся пятно. Не хочу давать Беллатрикс лишний повод наказать меня.
Внезапно меня накрывает такая обида и злость на Рона. Он-то может тратить время на подслушивание под дверью. Белла не накажет его — ей запретили. Но даже если бы никакого запрета не было, спорю на что угодно, что она предпочла бы отыграться на мне. И не только потому, что я грязнокровка.
Люциус едва взглянул на меня сегодня, едва заметил мое существование. Мразь.
У них какое-то совещание в соседней комнате. Рон убежден, что если сосредоточится, то сможет услышать что-нибудь важное, что, возможно, поможет нам сбежать, либо какую-нибудь ценную информацию, что будет полезна Ордену, когда мы все-таки отсюда выберемся. А мы выберемся, — как любит повторять Рон, — или же Орден спасет нас.
Иногда я спрашиваю себя, как ему удалось сохранить веру? Я сдалась в тот день, когда Люциус пришел ко мне и сказал, что мои родители мертвы.
Глубоко вздыхаю, успокаивая бешеный пульс и разыгравшиеся нервы, горе настолько велико, что сердце вот-вот разорвется. Больно.
Боже, мне нужно отвлечься…
— Рон, помнишь сад, о котором ты говорил?
Он сильнее прижимает ухо к двери, на лице застыло напряженное выражение.
— Ну?
— Не мог бы ты снова рассказать о нем?
— Бога ради, да как я могу что-то услышать, когда ты болтаешь без умолку?
Обиженно надуваю губы и с громким чавкающим звуком швыряю тряпку на пол, яростно принимаясь тереть мокрую и грязную поверхность.
Через пару мгновений чувствую на плече прикосновение.
— Гермиона?
— Что? — Огрызаюсь я.
— Прости, — неловко произносит он. — Я идиот.
Невольно начинаю хихикать, повернувшись к нему, а он робко улыбается в ответ.
— Все нормально, я прощаю тебя, — теперь я тоже улыбаюсь.
— Спасибо. Знаю, я веду себя, как придурок, подслушивая под дверью, но… — он мучительно подбирает слова. — Мне не хочется думать, что отсюда нет выхода, и мы не сможем сбежать!
Рон зарывается пальцами в волосы.
— Я не могу ни о чем думать, кроме этого, — он поднимает голову и смотрит на меня. — Не пойми меня неправильно, я понимаю, что тебе в разы хуже. Беллатрикс с Долоховым, по крайней мере, оставляют меня одного. Но так хреново, когда не с кем поговорить. Они приносят еду, отводят на прогулку в сад и провожают сюда. И все это молча.
Он садится на пятки, сжимая губы в тонкую линию.
— Мысль о побеге не дает мне окончательно сойти с ума. И я не собираюсь сдаваться.
Жаль, что я не такая, как он. Как бы мне хотелось сбросить с себя тяжелый груз отчаяния и безысходности. Я бы все отдала за малейшую надежду на то, что ситуация как-то изменится, и все закончится хорошо.
Если Рону не дают сойти с ума мысли о нашем побеге, то что делать мне? За что цепляться мне, чтобы не свихнуться?
Рон. Не будь его здесь, я бы выжила из ума уже после того памятного вечера, когда Люциус запер меня в подземелье и пытками заставил назвать себя грязнокровкой.
— Отсюда нельзя убежать через сад? — Я знаю ответ. Но мне необходимо задать этот вопрос.
— Нет, — он качает головой. — Я уже думал об этом и хорошенько осмотрелся. Ну, насколько это было возможным под Связующими чарами, которые они наложили на меня, чтобы я не отходил далеко. Всё, что я могу сказать, — мы под землей, и выхода нет.
— Я подозревала это. Иначе они не стали бы так рисковать, выводя тебя на прогулки, — горестно вздыхаю.
— Ага, — его взгляд застывает, глядя в пространство.
— Расскажи мне еще о нем? — Прошу его. — Когда ты упомянул его в прошлый раз, ты не вдавался в подробности. Мне вряд ли светит увидеть его своими глазами.
Он медлит с ответом какое-то время.
— Там… темно, — наконец, нерешительно произносит он. — Такое чувство, будто снаружи круглые сутки ночь. Сад освещен лунным светом, но там нет луны и даже неба нет. Свет исходит словно из ниоткуда. Это необычно.
Киваю, хотя я едва ли поняла его.
— Там… — он неопределенно машет рукой, — повсюду деревья, а земля покрыта опавшими листьями. А еще там есть сохранившиеся развалины маггловского… эээ, как это? Аба… абак…
— Аббатство, — усмехаюсь я.
Рон ухмыляется и качает головой.
— Хотела бы я там побывать, — мечтательно поднимаю глаза к потолку. — Звучит прекрасно.
— Да, — нахмурившись, подтверждает он. — Но знаешь, с этим местом все равно что-то не так, уж слишком там… странно, я бы даже сказал, жутко.
Он с трудом подбирает слова, и на мгновение его глаза подернулись дымкой. Но, как только он вновь поднимает взгляд на меня, все рассееивается.
— Я попробую уговорить их, чтобы и тебя туда сводили, — обещает он. — В следующий раз обязательно попрошу их взять тебя.
— Не надо, — поспешно возражаю ему. — Я не хочу доставлять тебе неприятности. Может быть, Люциус покажет мне сад, если я попрошу его.
Мускул дергается на его лице, и Рон со злостью кидает мокрую тряпку на пол, принимаясь с усердием размазывать грязь.
— Рон?
— Пол чертовски грязный. Нам понадобится вечность, чтобы отмыть его, — дрожащим голосом поясняет он, не глядя на меня.
