— Не знаю. Кажется, этим утром.
— А я вчера вечером.
— Возможно, нам достанется что-то из остатков, — шепчу я, чувствуя, как желудок крутит от запаха еды.
— Да, — выдыхает он. — Но мы все равно должны быть осторожны. У меня есть карманы, может быть…
— Вина! — Кричит Беллатрикс. — Живей, я не могу ждать весь вечер!
Рон раздраженно вздыхает, и мы направляемся к столу. Руки дрожат под тяжестью кувшинов. Ни минуты передышки. Стоит только налить бокал вина, как волшебная тара вновь наполняется до прежнего уровня.
Мы заходим с разных концов стола, поочередно разливая вино в высокие кубки гостей.
Нескольких Пожирателей Смерти я, кажется, знаю. Внушающий страх Макнейр, слава Богу, не обращает на меня ровным счетом никакого внимания. Прохожу мимо парочки толстых низкорослых Пожирателей, которых я мельком видела в ту ночь, когда убили Дамблдора. А вот эти трое подозрительно похожи на Крэбба, Гойла и Теодора Нота. Они о чем-то разговаривают, да и вообще стараются держаться вместе, прямо как их сыновья.
Кидаю взгляд через стол, замечая как Рон наполняет кубок темноволосого, статного мужчины, сидящего справа от Беллатрикс. Он смотрит на Рона, как на пустое место, и мне кажется, что он и есть Эйвери — немногословный и беспощадный, как сказал Люциус. И его прислали на замену человеку, которого мы убили.
Наверное, это его первый вечер здесь. И даже может быть, этот ужин организован в честь его приезда.
Холодный взгляд Эйвери перемещается на меня. И все с таким же хладнокровным спокойствием он чуть наклоняется и что-то шепчет Беллатрикс на ухо. Она кидает на меня взгляд и противно хихикает над словами своего «коллеги». Чувствую как краска заливает лицо, поспешно опускаю голову и подхожу к следующему кубку, не замечая, чей он, пока…
— Бьюсь об заклад, Грэйнджер, что ты никогда не пробовала такого великолепного вина, — потягивает Драко. Черт! Я и не заметила, что он сидит по эту сторону стола. Вообще-то, я и не обращала на это внимания. — Магглы пьют только дешевые сорта, да?
— Драко, — одергивает его женский голос, — что за ребячество? Ты не должен уделять столько внимания грязнокровке. Оставь ее.
Несмотря на грубость, кроющуюся в словах, я благодарна этой женщине. Поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее, и… лучше бы я этого не делала!
Нарцисса Малфой.
У меня перехватывает дыхание от ее величественного вида. Она сидит между мужем и сыном. Боковым зрением отмечаю, что Люциус тоже смотрит на меня, но в этот момент все мое внимание приковано к ней.
Она такая… красивая. Алебастровая кожа, светлые платиновые волосы, совсем как у ее мужа, и такой же ледяной взгляд.
— Ты хочешь что-то сказать, грязнокровка? — Ледяным тоном спрашивает она.
Отрицательно качаю головой и наполняю ее кубок, стараясь не смотреть на нее. Чувствую себя не в своей тарелке. Так, словно в каком-то смысле предаю ее. Но ведь это не так.
Разве?
— Глупый мальчишка, ты пролил все вино на меня!
Оборачиваюсь и вижу, как Беллатрикс наотмашь бьет Рона по лицу. На его щеке тут же проступает красный отпечаток ее ладони.
— Ты только взгляни на мое платье! — Вопит Беллатрикс, остальные, затаив дыхание, наблюдают разворачивающуюся сцену. Она показывает ему несуществующее пятно на рукаве ее платья. — Его теперь никогда не вывести!
Повисла звенящая тишина. А потом Рон неожиданно запускает кувшином с вином в стену. Он разлетается на тысячу осколков, вино — так похожее на кровь! — стекает по стене на пол.
— Я не твой раб! — От ярости лицо его раскраснелось, и он выплевывает слова, обращаясь к остолбеневшей Беллатрикс. — Мы не твои рабы, сука! Сама разливай своё грёбаное вино!
Беллатрикс начинает подниматься со стула, но Эйвери осторожно берет ее за руку, успокаивая, и встает сам.
Ярость Рона улетучивается, сменяясь страхом, когда он видит, как Эйвери направляет на него палочку. Эйвери почти такой же высокий, как и Люциус, поэтому Рону приходится чуть задрать голову, чтобы смотреть на него.
— Как ты назвал ее? — Задает вопрос Эйвери.
Рон на мгновение сжимает губы, но все же не рискует игнорировать вопрос.
— Я назвал ее сукой, потому что она и есть самая настоящая сука. И даже вы не можете с этим поспорить.
В отличие от Люциуса, который радовался малейшему поводу наказать Рона, Эйвери не улыбается. Нет, он просто оценивающе смотрит на Рона. Этот человек уж точно никогда ничего не упускает из виду, он подмечает то, на что не обращают внимание другие.
— Пора бы уже знать свое место, мальчишка, — мурлычет он. — Социальная лестница устроена так, что на вершине нее находятся чистокровные ведьмы и колдуны. Затем — предатели крови и прочий сочувствующий сброд. Далее следуют никчемные магглы, и только потом — грязнокровки, такие, как твоя подружка, — он на мгновение переводит взгляд на меня, и вновь обращается к Рону. — Вы оба в любом случае ниже нас, и поэтому обязаны нам прислуживать.
Не отводя взгляда от Рона, Эйвери направляет на меня палочку.
