Кроме того, существование абсолютной пустоты невозможно с точки зрения науки… так?
Но здесь же ничего нет! Только темнота. И зловещая тишина.
Спокойно. Это просто игра воображения, один из его трюков, и ничего боле.
Глубоко дышу. Вдох — выдох.
Делаю шаг, вытягивая перед собой руку, и задерживаю дыхание, двигаясь медленно и осторожно. Кто знает, что может быть здесь… где же я?
Ступая очень осторожно, я продолжаю идти вперед, ощупывая ногами пространство перед собой, пока пальцы ног не натыкаются на…
Камень. Холодный камень. Я облегченно выдыхаю, продвигаясь наощупь вдоль стены.
Это всего лишь пустая комната. Здесь темно и тихо, но это просто комната.
Разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к стене, оседая на пол и подтягивая колени к груди.
Черт!
Какое-то движение. Я слышу, как что-то движется в углу!
Резко встаю.
— Кто там? — мой голос дрожит.
Нет ответа.
Воздуха не хватает. Я не могу вздохнуть. И не могу ясно мыслить.
— Прекратите играть со мной! — теперь мой голос больше похож на шипение и уже не дрожит, как минуту назад.
Тишина. Ничего, кроме тишины, темноты и страха. Они давят и душат меня.
И все это в одночасье разрушает холодный голос — голос, который я ненавижу больше всего на свете.
— Не дергайся, грязнокровка.
Словно из ниоткуда появляется приглушенный красный свет, — но оказывается, что он исходит от фонаря в центре потолка, — он заполняет комнату тусклым красным свечением.
И он здесь. Стоит у противоположной стены с поднятой палочкой в руках и с улыбкой, не сулящей ничего хорошего.
Я перестаю дышать. На какой-то миг его бледное лицо и жестокая улыбка, освещенные красным светом, напоминают мне Волдеморта. Сейчас они так похожи.
Несмотря на то, что Люциус улыбается, его взгляд по-прежнему холодный и напряженный. Я сама все испортила, продвинув наши отношения на новый уровень, и теперь он хочет отомстить. О, Боже…
Дыши. Побереги нервы. Разговори его, это молчание ни к чему не приведет.
— Зачем мы здесь?
Его улыбка становится шире. И в красном свете кажется, будто его лицо вырезано из камня. Это приводит в ужас.
— Ты узнаешь позже. Всему свое время, — он проводит указательным пальцем вдоль волшебной палочки. — Почему ты никак не хочешь научиться терпению? Это ведь такая отличная черта, тебе так не кажется?
Пытаюсь дышать глубоко.
— Где мы? — рискую задать вопрос.
Он с усмешкой смотрит на меня.
— Мы в подвале дома, — отвечает он, растягивая слова. Ненавижу эту его манеру!
— Какого дома? — машинально спрашиваю я. — Того, куда мы прибыли в… на днях?
— Да, — Люциус кивает. — Куда мы прибыли вчера. Он принадлежал родителям моей жены. Беллатрикс получила его в наследство после их смерти как старшая дочь, и она любезно предоставила его в наше распоряжение на какое-то время.
— Почему мы здесь? — от накатившей паники разболелась голова.
На его лице все еще блуждает садистская ухмылка.
— Я подумал, что нам было бы полезно проводить вместе чуть больше времени. Как только мы закончим, вы сможете вернуться в свою комнату.
— А… Рон тоже здесь? Я имею в виду, в доме, — поспешно добавляю я, потому что не хочу вызывать подозрений.
— Да, он здесь, — произносит Люциус. — Он приехал с Беллой и Антонином примерно через час после нас. У него отдельная комната, как и у тебя, и я думаю, что ему намного комфортнее, потому что он, в отличие от тебя, не сопротивлялся. Так что не беспокойся о нем.
Я вздыхаю с облегчением.
— Но не думай, что тебе удастся перевести разговор в другое русло.
Черт!
Он указывает палочкой на пол перед собой, и появляются стол и два стула. А на столе так много еды, что у меня едва ли не помутился рассудок от голода. Огромные блюда с различными деликатесами.
Он усмехается, глядя на мое лицо, и садится на один из стульев.
— Не желаете ли отужинать со мной, мисс Грэйнджер?
Я… что?
Какого черта он делает? Что за дурацкая игра?
Его глаза сужаются.
— Сядь.
Его тихий голос предупреждает, что мне лучше делать так, как он говорит. Но я не хочу садиться и, тем более, есть с ним за одним столом. Кто знает, к чему это может привести?
Гримаса злости искажает черты его лица, и он, в несколько шагов преодолев расстояние между нами, хватает меня за руку, выворачивая ее, а потом тащит меня к стулу и силой усаживает за стол.
— Так лучше, — удовлетворенно констатирует он, садясь на свое место, и наполняет вином два серебряных кубка, один из которых протягивает мне.
— За Темного Лорда, — он поднимает свой кубок, салютуя мне, а потом подносит его к губам, не отрывая прищуренного взгляда от меня.
Я швыряю свой кубок через всю комнату. Он с грохотом ударяется о стену, и кроваво-красная жидкость стекает по камням.
Люциус даже не вздрагивает. Все с той же отвратительной улыбкой он призывает кубок к себе и вновь наполняет его.
А потом он направляет на меня волшебную палочку.
— Империо!
Ах, многим лучше. Ничего. Я словно плыву в небытие, и здесь так тепло и уютно.
— Возьми кубок.
Я сделаю все, что он скажет. Почему я должна сомневаться? Да, я готова выполнить все, что прикажет этот голос, что угодно. Абсолютно всё!
— Повтори…
Зачем?
— Повтори!
Но…
— Говори!
