— Это... это вы? — наконец спросил он, будто бы не верил в то, что перед ним — действительно Отторино.
— Как видишь...
После этих слов в келье зависла долгая, томительная пауза.
Первым прервал молчание граф.
— Ну, как ты живешь, — спросил он,— всем ли доволен?
Стефано только передернул плечами.
— Ну, синьор дель Веспиньяни, — несмотря на то, что граф был мужем его покойной сестры, у Стефано никогда не поворачивался язык называть его «ты» и как-нибудь иначе, чем «синьор», — ну, синьор, кто же в наше время может быть доволен жизнью?
— И у тебя какие-то проблемы? — спросил граф, стремясь придать своему голосу напускную веселость.
— У меня в жизни одна только проблема,— покачал головой сторож, — и вы, синьор, прекрасно знаете ее... — он немного помолчал, но потом, спохватившись, спросил: — синьор, может быть, вы хотите перекусить с дороги? Выпить немного вина?
Отторино отрицательно покачал головой.
— Нет, Стефано...
Сторож, однако, выставил на стол свои немудреные запасы: консервы, скумбрию, маслины, колбасу, паштет и бурдюк с вином.
— Прошу вас...
Отторино достаточно хорошо знал не только семью Манджаротти, но и вообще нравы сицилийцев; отказаться от угощения значило бы обидеть этого человека, чего, надо признаться, граф никак не хотел; он и без того чувствовал себя обязанным им.
Перекусив и запив ужин стаканом легкого вина — точно такого же, каким недавно Стефано угощал Андреа Давила, он коротко поблагодарил хозяина.
— Спасибо...
— Не за что.
С минутку помолчав, граф устремил на Стефано долгий, немигающий взгляд.
— Так какие же у тебя проблемы? — спросил он и тут же спохватился — ведь Манджаротти только что дал понять ему, что этот разговор некстати, и что он очень неприятен ему, Стефано.
— Вы знаете, какие,— ответил сторож и низко опустил голову.— А у вас?
— Что — у меня?
— Ведь у вас тоже какие-то затруднения?
Граф вздохнул.
— И не говори... А как ты догадался?
— Иначе бы вы не приехали сюда, на Сицилию...
— Тоже правильно,— кивнул в ответ дель Веспиньяни, — иначе бы я остался в Ливорно...
— И они связаны... — начал было Манджаротти, но, встретившись со взглядом собеседника, тут же замолчал; если Стефано чего-то и боялся, так это этого долгого, пронзительного, все понимающего взгляда.
— Если тебя действительно интересуют мои проблемы, Стефано,— произнес граф, — могу рассказать... Если это тебе, конечно же, интересно...
— Хотите восстановить... — Манджаротти хотел было сказать: «старую жизнь», но в последний момент решил изменить формулировку: — старое имение? А заодно — и это аббатство?
— А почему бы и нет?
Сторож вздохнул.
— Восстановленное все равно никогда не будет точно таким же, как старое.
В ответ дель Весгтиньяни кротко улыбнулся и как бы невзначай заметил:
— А ты, однако, становишься философом...
— Что ж, — в тон гостю заметил Стефано, — старею... Склонность к такой философии всегда приходит с возрастом...
— И не говори.
После этих слов он еще налил себе вина и, выпив стакан, спросил:
— Послушай... Тебе ни о чем не говорит имя Андреа Давила?
Стефано насторожился — ведь он ничего не знал о том, что же произошло с его недавним гостем, этим молодым и симпатичным синьором-архитектором, к которому он, Стефано, с самого начала начал испытывать какую-то невольную, горячую симпатию, невольное уважение.
Отрицательно покачав головой, Стефано произнес:
— Нет.
Однако дель Веспиньяни не отставал:
— Послушай, ведь этот человек недавно, дня четыре назад был тут... Он, насколько я знаю, занимался проектированием... Я ведь хочу восстановить усадьбу.
Скрывать от графа факт знакомства с Андреа не было никакого смысла: естественно, что трудно заниматься снятием плана почтй неделю подряд, и за это время не познакомиться со сторожем.
И потому, сделав вид, что раздумывает, Стефано ответствовал:
— Да, вспомнил... Недавно сюда приезжал один молодой синьор, из Ливорно. Сказал, что от вас. Он действительно много работал... Что-то измерял, что-то чертил, что-то делал — я и сам не знаю, что именно.
— И ты хорошо запомнил его?
— Ну конечно... ведь люди не так часто появляются тут, у меня,— ответил Стефано, который почему-то подумал, что Андреа не сдержал своего слова, и что теперь граф обязательно начнет выпытывать, что же он, Манджаротти, рассказал этому архитектору про Сильвию.
Однако граф совершенно неожиданно перевел беседу в другую плоскость:
— Послушай... Если ты хорошо запомнил этого молодого человека, то ты наверняка бы мог подтвердить, что все это время он провел тут? Смог бы его опознать? Кстати, а где он остановился? — спросил граф.
— В Алессандрии.
— У кого?
— Старая синьора Тереза Доминго сдала ему свою квартиру на время, что он занимался тут работой.
— Стало быть, и она должна была его запомнить? — спросил Отторино.
— Наверняка... Послушайте, — Стефано поднял на гостя недоумевающие глаза, — а я не понимаю, что же произошло? И к чему эти вопросы — «смог ли я опознать его», «смог бы подтвердить?»
Делать было нечего — и дель Веспиньяни коротко рассказал Стефано о ситуации, в которую попал Андреа.
