Загорелый до черноты белозубый мальчишка лет четырнадцати ловко поймал брошенный ему сверху матросом конец швартового, и через несколько минут на причал опустился легкий канатный трап.
Сыщик, придерживаясь за канатный барьер, обернулся и произнес Отторино:
— Спасибо вам... И всего хорошего.
Граф улыбнулся.
— Не за что...— он уже собрался было уйти, но в последний момент, спустившись к недавнему гостю, произнес: — Если вы еще надумаете куда-нибудь ехать, обязательно скажите мне...
— Почему? — спросил Манетти, удивленно подняв брови.
— Ведь Андреа Давила — и мой товарищ,— пояснил граф,— так же, как и ваш. Так что его судьба мне также небезразлична...
Манетти возвращался в гостиницу, в которой остановился, когда уже начинало темнеть. Сидя за рулем взятого напрокат автомобиля, он думал, что граф дель Веспиньяни наверняка что-то темнит, что он наверняка причастен к драматическим событиям, разыгравшимся в Палермо несколькими днями раньше.
Но, если причастен — как?
Каким образом?
И, самое главное — для чего ему все это понадобилось?
И потом — если Росси действительно действовал с ведома Отторино (о том, что Джузеппе действовал по его прямому распоряжению, в тот момент сыщик еще и не думал), то для чего, с какой целью ему понадобилось сперва упечь Андреа за решетку, а затем — спешно лететь на Сицилию, чтобы освободить его?
Загадка.
Да, множество косвенных причин говорили об этом, однако Манетти не видел главного — не видел возможного мотива такого поступка дель Веспиньяни.
«Думаю, что вскоре все прояснится, — решил он, — ведь мотивы такая вещь, которую трудно обнаружить с первого раза... Хотя, может быть, я и ошибаюсь. Может быть, этот самый Росси, которого я не знаю, оказался гораздо хитрей, чем можно было себе предположить...»
Вернувшись в гостиницу, Манетти сбросил плащ и улегся на койку.
Теперь, когда многое (но, правда, не все) становилось на свои места, сыщику хотелось одного — отдохнуть, расслабиться...
«Ну и события — подумал он, включая телевизор,— в Палермо меня чуть не застрелили проститутка и ее сутенер, а теперь...
По телевизору передавали обычную криминальную хронику.
— Загадочное убийство произошло вчера вечером в госпитале святой Бригитты, — говорил диктор, — Джузеппе Росси...
Манетти превратился в слух.
— ...который, находясь в нетрезвом состоянии, управлял автомобилем «фиат-типо», попал в тяжелейшую катастрофу. Его автомобиль свалился в пропасть и взорвался, и только по счастливой случайности синьор Росси во время падения вывалился через открывшуюся дверку. Об этом уже сообщалось во вчерашней сводке вечерних новостей. В бессознательном состоянии он был доставлен в госпиталь и помещен в отделение реанимации, но...
Сыщик щелкнул пультом дистанционного управления, сделав звук громче.
— ...но вечером того же дня дежурная сестра-сиделка обнаружила его мертвым. На преступление указывает тот факт, что медицинское оборудование, обеспечивающее жизнедеятельность организма пострадавшего, было отключено. Полиция считает, что вряд ли удастся разыскать преступника — никто из медицинского персонала в предполагаемое время убийства не заметил посторонних в клинике...
Манетти щелкнул кнопкой — изображение на экране исчезло.
«Наверняка этот человек кому-то мешал,— подумалось сыщику.— Ведь он выполнял чье-то поручение, и когда оно было выполнено, то он стал ненужен, потому что этот тип много знал. «Мавр сделал свое дело, мавр может уйти» — так, кажется, говорится в «Отелло»? Неужели дель Веспиньяни способен на такое?.. Неужели это он отправил ненужного, и потому ставшего опасным, свидетеля на тот свет? Во всяком случае, надо позвонить в палаццо, Андреа, и выяснить, как там идут дела...»
Поднявшись, Манетти набрал номер палаццо, но там, как ни странно, никто не брал трубку...
— Странно,— пробормотал он, кладя трубку на рычаг, чтобы через несколько минут вновь повторить набор. — Где же они?
Но трубку так никто и не брал — ни через пять, ни через десять минут, ни через полчаса.
И не мудрено — в это самое время в палаццо разворачивались действительно драматические события...
И вот, вечером того же дня произошло то, что и должно было произойти — то, чего так боялся Андреа, но что было неминуемо — как и предсказывал Манетти...
Но сперва все было замечательно...
Кстати,— сказал Андреа, обращаясь к жене,— а я ведь привез тебе с Сицилии подарок...
Эдера широко раскрыла глаза.
— Мне?
— Да...
— Лучший подарок для меня — это то, что ты вернулся, живой и здоровый...
— Не скажи...
С этими словами Андреа достал из пакета фуляр — тот самый, что он купил накануне своего предполагаемого отлета в Ливорно.
— Спасибо...
Глаза Эдеры заблестели от счастья.
— Ты помнишь?
Да, конечно — как она могла забыть магазин синьоры Бенти — тот самый, где она впервые увидела его, своего любимого, того, кто теперь стал для нее самым дорогим и желанным...
— Ты помнишь? — с мягкой улыбкой повторил Андреа — когда я впервые увидел тебя?
— Я тогда так смутилась...— призналась Эдера.
— Честно говоря — я тоже...
