Да, Отторино был прав в своих рассуждениях, когда считал, будто бы многие женщины, оказавшись в ситуации подобной той, в которой теперь оказалась Эдера, первым делом помышляют о мести.
Конечно же, под словом «месть» вовсе не обязательно подразумевать супружескую измену; достаточно только одного сознания, что она, женщина, отвергнутая мужем, может нравиться еще кому-нибудь, может принимать ухаживания кого-нибудь, может показывать, как приятно ей получать знаки внимания...
А теперь, после всей этой катастрофы, когда ей, Эдере, некому было даже выговориться в этом чужом городе, когда ей не кому было поплакаться, Отторино проявил редкую душевность, чуткость...
И внезапно ее накрыла теплая волна привязанности к этому благородному человеку — удивительное состояние, словно в каком-то волшебном сновидении, он стал на удивление привлекательным и прекрасным.
И, по всей вероятности, именно потому Эдера с решимостью произнесла:
— Поехали!
Теперь за руль сел граф — машина понеслась в сторону порта...
Автомобиль Манетти, скрипнув тормозами, остановился у палаццо дель Веспиньяни.
Андреа буквально вбежал по ступенькам — и сразу же бросился в спальню.
Эдеры там не оказалось.
Тогда он заглянул в детскую, посмотрел на спящих детей, поправил одеяльца, поцеловал сперва Лало, затем — Эдерину...
Как они были теперь ему дороги!
Но нельзя было терять ни минуты.
Он спустился вниз, осмотрел гостиную, столовую — но Эдеры не оказалось и там.
Смущенный, он обернулся к Манетти.
— Ее нет...
— Я же говорил тебе...
В этот самый момент в гостиной появилась Маргарита Мазино.
— Синьор Давила кого-то ищет? — спросила Мазино.
В отличие от Эдеры, с Андреа Маргарита была только на «вы».
— Да, где Эдера?
— Мне почему-то показалось, что ваша супруга сегодня неважно себя чувствовала, — Маргарита понизила голос до доверительного шепота, — мне даже показалось, что глаза у нее заплаканы...
Андреа прервал ее:
— Это теперь неважно... Где она?
Маргарита продолжала с невозмутимым видом:
— Она уложила детей спать, пошла ужинать... Кстати, к ужину приехал синьор дель Веспиньяни...
— А где он?
— Поужинал и уехал... Он был на красной спортивной машине...
— Где же Эдера? — спросил Андреа, предчувствуя, что сыщик оказался прав.
Маргарита пожала плечами.
— Мне кажется, что она уехала вместе с ним... да, синьор дель Веспиньяни предложил ей прокататься по ночному Ливорно, развеяться...
Андреа вскочил со своего места и, едва не сбив с ног служанку, бросился вниз.
Нагнав его, Манетти крикнул:
— Ты куда?
— Они на яхте, на «Ливидонии», — ответил Андреа, усаживаясь за руль. — Поехали!.
А Отторино и Эдера к тому времени действительно были уже на «Ливидонии».
Граф, очень довольный ходом событий, проводил Эдеру в каюту и произнес:
— Прошу вас... Чувствуйте себя, как дома...
— Спасибо...
Усевшись в кресло, Эдера вопросительно посмотрела на хозяина.
— Вы хотели мне что-то сказать?
Граф откашлялся.
— Да. И не сказать, а поговорить... — он подвинул кресло, подсел поближе.— Эдера,— произнес дель Веспиньяни срывающимся от волнения голосом. — Эдера...
Она, казалось, прекрасно поняла, что именно хочет сказать Отторино.
И потому, виновато посмотрев на него, ответила:
— Говорите же...
— Эдера... — казалось, граф не может произнести никаких других слов — настолько он был взволнован.— Эдера... Я давно хотел вам сказать... Я люблю вас, Эдера...
Она испуганно заморгала.
— Как? — воскликнула Эдера голосом человека, которому кажется, что он ослышался.
— Да...
Голос Отторино теперь зазвучал немного уверенней и спокойней — но только он один теперь знал, чего это ему стоило.
— Да, Эдера, не удивляйтесь — я люблю вас... Я полюбил вас с самого первого взгляда, как только увидел... То есть,— он досадливо повертел головой,— не то, не то... — Вы — женщина из моего забытого сна. Я искал вас всю жизнь. А тогда вот, увидав вас на празднике, вдруг вспомнил ваше лицо... Конечно же, это вы! Да, синьора, не удивляйтесь тому, что слышите... Вы снились мне много раз, и всегда — на рассвете, но потом я просыпался и сразу же забывал ваш образ. Всегда забывал!.. И, если бы не встретил вас случайно теперь — не вспомнил бы никогда и ни за что!.. — немного помолчав, дель Веспиньяни добавил: — простите меня, если можете...
Эдера удивленно посмотрела на Отторино и, помедлив, спросила:
— За что?
— За мое признание, за мою любовь...
После этих слов граф надолго замолчал.
Эдера была поражена его словами — наверное, не меньше, чем изменой Андреа.
Только теперь она не знала, что ей делать — радоваться или огорчаться.
— Но я...
— Вы хотите сказать, что вы — замужем? Но ведь после того, что произошло...
— У меня Лало... И Эдерина,— немного подумав, произнесла Эдера.
— Это ничего не значит. Я буду любить ваших детей, как родных... Ведь я люблю вас, а дети эти — ваши. Значит, частичка вас... Хотя я и знаю, что Эдерина — не ваша дочь, но это ничего не меняет.
— Но Андреа...
— Этот проходимец?
— Простите, синьор, но я не хочу, чтобы вы так отзывались о нем,— тихо произнесла Эдера, потупив взор.
— Но он же предал вас! Он предал ту, которая так его любила!
— Простите...
