— Эдера,— голос дель Веспиньяни зазвучал более напряженно,— Эдера... Могу ли я рассчитывать... Могу ли я рассчитывать на ответные чувства?
Эдера подняла на Отторино глаза и умоляюще посмотрела на него — в этом взгляде граф отчетливо прочитал: «Не надо, не надо...»
И в это самое время так некстати прозвучал звонок селектора внутренней связи.
Граф, очень недовольный, вскочил со своего места и, нажав кнопку, спросил:
— Ну, что там еще?
Из динамика послышалось:
— Там к вам пришли...
— Уже поздно. Я никого не принимаю, никого не хочу видеть...
— Но...
И неожиданно связь оборвалась.
Граф, пожав плечами, выключил селектор, отключил телефон и, сев ближе к Эдере, повторил:
— Эдера, я люблю вас... Умоляю — не отвергайте меня! Ведь вы для меня теперь — все, что у меня в жизни осталось...
Эдера молчала...
— Эдера, умоляю вас — но не молчите! Мне так страшно, когда вы просто сидите и молчите!
Но она, пораженная словами дель Веспиньяни, не могла проронить ни слова.
А произошло вот что: как только Андреа и Манетти приехали в порт, они, бросив автомобиль и даже не закрыв дверку, кинулись к «Ливидонии».
Однако охранник — квадратный, похожий на гуттоперчивый сейф человек лет тридцати в синей униформе не пустил их, заявив:
— Уже поздно, и синьор дель Веспиньяни вряд ли примет вас.
— Скажи ему, что мы прибыли по очень неотложному делу.
Охранник, связавшись с каютой Отторино, выслушал его недовольную реплику, после чего заявил категоричным тоном:
— Синьор дель Веспиньяни только что сказал мне, что он никого не принимает и никого не хочет видеть.
Уже поздно синьоры, отправляйтесь-ка по домам.
— Но на яхте моя жена! — несказанно возмутился Андреа.
Передернув плечами, охранник заметил равнодушным тоном:
— Ну и что? Мое дело — выполнять распоряжение хозяина. За это мне тут и платят деньги. Уходите-ка, синьоры подобру-поздорову, а то худо будет...
Кровь бросилась Андреа в лицо.
Как — там, на яхте, этот лицемер дель Веспиньяни проводит время с его женой, с Эдерой, которую он, Андреа, теперь любил еще больше прежнего, а этот откормленный тип в синей униформе измывается над ним, предлагая прийти завтра?
Этого не будет.
Короткий удар в квадратную челюсть — и охранник, явно не ожидавший от молодого человека подобной прыти, свалился в воду.
— Стой! — закричал он, взбираясь по канату, — стой! Стрелять буду!
Но Андреа и Манетти уже взбегали по трапу на борт «Ливидонии»...
Андреа со своим приятелем, добежав до каюты графа, толкнули дверь — она оказалась заперта.
— Кто там?
— Это Андреа Давила,— произнес молодой человек, задыхаясь от слепого бешенства,— немедленно отворите дверь!
Послышался звук поворачиваемого ключа, и Андреа буквально влетел в каюту.
Эдера, заметив его, только слабо вскрикнула и отвернулась — так неожиданно было появление Андреа.
Однако граф, не теряя присутствия духа, спросил, сдерживая негодование:
— Что это значит?
Андреа нехорошо ухмыльнулся — теперь он ни на минуту не сомневался в правдивости слов сыщика.
— Что это значит? Это я должен спрашивать вас, синьор обманщик, что это значит!
— Немедленно убирайтесь отсюда,— произнес Отторино,— иначе я вызову полицию...
— Только со своей женой! — запальчиво ответил Андреа.
Тогда Отторино решил пойти ва-банк.
— С женщиной, которую вы предали? С женщиной, которую вы разменяли на дешевенькую шлюху из бара? С женщиной, которая вам не нужна?! Отправляйтесь-ка лучше в порт — я оплачу вам всех шлюх, которых вы там разыщите! Всех, кого только пожелаете! А ее,— Отторино кивнул в сторону Эдеры,— ее оставьте в покое...
Эти слова графа настолько поразили Андреа, что тот перешел на шепот:
— Но вы же сами говорили, что надо относиться к человеческим грехам снисходительно...
Да, это была искусно расставленная ловушка — после этих слов Андреа Отторино, театрально обернувшись в Эдере, воскликнул:
— Ну, теперь вы сами убедились?
Эдера вспыхнула.
— Андреа, — произнесла она, отвернувшись от него в сторону,— уходи...
Андреа отпрянул.
— Как?
— Уходи, Андреа... После того, что произошло, мы с тобой — совершенно чужие люди...
Неожиданно слово взял Манетти — все это время он молча слушал словесную перепалку дель Веспиньяни и своего приятеля:
— Не горячитесь, синьоры... Не ругайтесь... Послушайте меня...
Вид у него был такой, какой бывает у человека, готового рассказать нечто важное.
Все невольно обернулись к сыщику.
— Так вот,— начал он,— дело в том, что Андреа ни в чем не виноват...
— Вы, грязная ищейка,— граф язвительно обратился к Манетти на «вы», и оттого его слова прозвучали еще более обидно: — Вы говорите так, потому что хотите выгородить своего дружка, грязного распутника! Потому что он заплатил вам!
— Вовсе нет, — мягко произнес Манетти, — я говорю так, потому что хочу рассказать правду... всю правду, которой не знает никто... Кроме, разумеется, синьора дель Веспиньяни...
После этих уверенных слов сыщика Отторино невольно замолчал.
