«Тут, наверное, какая-то страшная и жестокая тайна, — подумал он, глядя на собеседника. — Не стоит давить на этого человека — он и без того перенес в жизни немало неприятных моментов, не стоит возвращать его память к тем далеким и безвозвратно ушедшим событиям... Тем более, что прошлого все равно не вернуть. Наверное, придет время, и я узнаю все, а пока...»
Андреа и в мыслях не решал, что будят потом — у него были заботы поважней.
Пока он всем своим сердцем, всей душой был в Ливорно — рядом с Эдерой, Лило и крестницей Эдериной, к которой чувствовал такую же отцовскую нежность, как и к родному сыну...
Граф дель Веспиньяни сдержал данное Эдере слово — на следующее утро в ее комнате действительно появился только один букет цветов.
Но зато какой!
Таких букетов Эдера никогда не видела в своей жизни — букет огромных алых и бордовых роз, и таких роскошных, что у нее просто сперло дыхание.
Букет пламенел в огромной корзинке, такой большой, что, наверное, одной Эдере вряд ли под силу было бы его поднять...
Служанка Маргарита Мазино так прокомментировала это событие:
— Наверное, синьора, ты и твой муж для синьора дель Веспиньяни — самые дорогие гости...
Эдера, с интересом посмотрев на служанку, возразила:
— Но ведь моему мужу он не дарит цветов! Мазино хмыкнула.
— Еще чего! Ведь не принято дарить цветы мужланам! Тем более...
Она хотела еще что-то добавить, но, видимо, испугавшись собственной смелости, недоговорила и под каким-то достаточно благовидным предлогом ушла из комнаты.
Графа дель Веспиньяни Эдера встретила в то же утро — странно, но Отторино, который имел обыкновение завтракать или на яхте, или в каком-нибудь фешенебельном ресторане, что-то зачастил в свое палаццо.
Заметив свою гостью еще издали, граф приветливо улыбнулся.
— Доброе утро, синьора Давила,— произнес он с полупоклоном.
Эдера улыбнулась в ответ.
— Доброе утро... О, синьор дель Веспиньяни, мне всегда казалось, что у вас чуточку нету чувства меры, — смеясь, прокомментировала она его утренний подарок.
Граф удивленно отпрянул.
— Чувства меры? Вы сказали — чувство меры, синьора Давила?
Она кивнула.
— Да.
— Но в чем?
— Я о букете...
Граф наморщил брови.
— Что-то не понимаю...
— Хотя понять меня не сложно,— ответила Эдера, глядя ему в глаза.
— Потрудитесь объяснить, синьора, — произнес Отторино, немного насупившись, — я что — опять сделал что-то не так, как нам бы того хотелось?
Эдера немного смутилась — ведь не могла же она сегодня выразить свое неудовольствие по поводу букета!
— Ваш подарок...
Лицо Отторино растянулось в белозубой улыбке.
— А-а-а, — протянул он, — это вы, наверное, по поводу тех роз? Не скажу, что они слишком хороши...
— Они великолепны, — вставила Эдера, — они просто великолепны...
— Бросьте, бросьте...
— Вы явно скромничаете.
— Я видел розы и получше этих... В сравнения с которыми те, что я вам послал — не более, чем жалкое подобие цветов,— произнес граф.
— Ну, не скажите...
— Вам что — действительно понравилось?
— О, да...
— И после этого вы еще будете уверить меня, что вы не любите цветов...
— Я этого не говорила.
— Но ведь вы только что сказали, что мне немного недостает чувства меры, — напомнил дель Веспиньяни, — не так ли?
Согласно наклонив голову, Эдера произнесла:
— Мне так показалось.
— Вот как?
— Почему же?
— Я говорю о цветах... О, синьор, в следующий раз вы, наверное, пришлете мне целую клумбу, — улыбнулась Эдера.
— Букет, насколько я понял, показался вам слишком маленьким?
— Я хотела сказать обратное.
— То есть — слишком большим? И потому вы упрекаете меня в отсутствии чувства меры?
— В некотором роде...
— О, синьора Давила, мы ведь договаривались только на одни букет — не так ли?
— Ну да...
— Но не говорили относительно того, насколько он будет велик...
Эдера, не найдя что ответить на эти слова, только поинтересовалась:
— Скажите — а почему вы решили присылать мне каждое утро по букету?
— Вам не нравится?
М-м-м... Сказала бы, что я смущена.
— Количеством роз?
Окончательно сбитая с толку, Эдера замолчала.
А граф, весело, как ей самой, во всяком случае, показалось, подмигнув, заметил:
— Мне кажется, что вы принимаете эти знаки внимания за какое-то назойливое ухаживание...
— Честно говоря, — ответила Эдера, набравшись храбрости,— честно говоря, со стороны можно так подумать синьор...
— О, какая чепуха! И вас это смущает? Не забывайте, ведь вы — моя гостья... Равно, как и синьор Давила, ваш почтенный муж, — со скрытой иронией произнес дель Веспиньяни.
— Вы считаете, что этого — достаточно?
— Чтобы дарить цветы? — ответил дель Веспиньяни вопросом на вопрос.
Эдера наморщила лоб — ей очень не хотелось обижать графа какими-нибудь сказанными невпопад фразами.
Отторино выжидательно молчал.
— И что же? — спросил он, когда терпение его, судя по всему, кончилось.
— Ну, поймите, — сказала она после довольно долгой паузы,— поймите, это может быть истолковано, ... М-м-м... Превратно, что ли...
Граф весело расхохотался.
— Ха-ха-ха! Превратно? О, только не надо меня смешить! Честно говоря, эти слова — «может быть превратно истолковано», — они очень забавляют меня.
— Почему?
