— Что ж, я вас предупреждал, — сказал полицейский и затолкал Леону в машину.
В тот день пришлось поработать не только миланской полиции, но и римской, которая вела слежку за Францем де Марки.
— Я пришёл с доброй вестью! — радостно сообщил он Клаудии, войдя к ней в офис. — Мне удалось повидать ребёнка: он чувствует себя прекрасно!
— Спасибо, — сказала Клаудия. — Значит, с мальчиком всё в порядке?
— Да. Как только мне будут вручены деньги, похитители привезут ребёнка в одно местечко, о котором они скажут отдельно. Никаких затруднений не возникнет, надо только, чтобы полиции не было и духу!
— Разумеется, — согласился присутствующий тут же Валерио. — Мне нужен мой внук, а остальное неважно. Получите ваш миллиард. Если хотите, можете пересчитать.
— В этом нет необходимости, — Франц открыл кейс, чтобы положить туда деньги. — Через несколько часов я позвоню вам и скажу, куда приехать за ребёнком.
— Местечко Пертика, неподалёку от Милана, — произнесла Клаудия, пристально глядя Францу в лицо. — Там находилась Леона.
— Не понимаю... Что это значит? — Франц торопливо направился к двери, но на пороге его уже дожидался полицейский.
— Минуточку, синьор де Марки! Я должен выполнить кое-какие формальности.
— Что здесь происходит? — закричал Франц, обернувшись к Клаудии.
— Позволь представить тебе лейтенанта Вицци и его помощников, — охотно ответила Клаудия.
— Это недоразумение! — воскликнул Франц, апеллируя к полицейским. — Я только хотел помочь им, а они благодарят меня таким образом. Я адвокат де Марки.
— Вы обвиняетесь в мошенничестве и вымогательстве, — строго сказал лейтенант.
— Я ничего не вымогал. Разве что меня самого обманули, подставили, — пытался оправдаться Франц.
— Мы нашли Леону и ребёнка, — объяснила ему Клаудия.
— И похитительница арестована, — добавил лейтенант.
— Так ты хотела меня уничтожить? — в гневе Франц бросился к Клаудии, но тут же был остановлен лейтенантом.
— Я предупреждала тебя, чтобы ты оставил свои грязные затеи против семьи Сатти! — напомнила Клаудия.
— Шлюха проклятая! — выругался Франц.
— А ты мошенник, и даже не очень хитрый, — парировала Клаудия. — Лейтенант, окажите любезность: уведите его отсюда немедленно.
— Ты мне за это ещё заплатишь, запомни! — бросил Франц уже с порога.
— Иди, иди, — подтолкнул его лейтенант.
Эдера ни на минуту не хотела отлучаться от больного сына, и все уговоры Марты и Андреа были напрасны.
— Если он умрёт, я тоже не хочу жить, — говорила она глухим, почти беззвучным голосом.
Все слезы, кажется, уже были выплаканы, а вместе с ними ушли и последние силы. Эдера стала похожей на тень, неподвижно застывшую у постели ребёнка.
— Нет, дальше так нельзя! — не выдержал однажды Андреа. — Эдера, ты слышишь меня? Очнись! Сейчас матушка Марта отвезёт тебя к Дальме, а с Валерио побуду я!
У Эдеры не осталось сил даже на то, чтобы сопротивляться, и Марта с Дальмой увели её к машине, поддерживая с двух сторон под руки.
— Валерио, малыш, — сказал Андреа, оставшись в палате с сыном. — Ты меня не знаешь. Но я — твой папа. Прошу тебя, открой глазки! Услышь меня!
В этот момент мальчик сделал слабое движение веками.
— Ты меня услышал? Дитя моё, радость моя! Ты отзываешься на мой голос?
Малыш чуть-чуть приоткрыл глазки, а затем резко их зажмурил и снова провалился в свой тяжёлый болезненный сон.
Когда Эдера утром появилась в палате, Андреа уже почти не верил в то, что видел воочию.
— Не знаю, может, мне померещилось, но он откликнулся, — говорил Андреа Эдере.
— Я думаю, что всё это было на самом деле, — уверенно заявила Эдера. — Ведь твой голос ему знаком! Он слушал его, ещё, когда был здесь, в чреве. И потом, когда родился. Я постоянно включала запись с твоим голосом.
— Эдера, ты обещала рассказать, как мы с тобой познакомились, как подружились. Я хочу побольше узнать о нас двоих.
— Не теперь, Андреа...
— Отчего же не теперь? — возразил Андреа. — Мы ничем не можем помочь Лало, кроме того, что будем сидеть рядом с ним и разговаривать. Пусть он тоже узнает кое-что о своих маме и папе. Может, ему станет от этого немного легче.
И Эдера рассказала Андреа счастливую и одновременно грустную историю их встречи, любви, разлуки и снова встречи.
Состояние Валерио между тем то улучшалось, то вновь ухудшалось. В один из таких критических моментов Андреа, не зная, что ещё предпринять, положил у изголовья сына образок, подаренный Мартой.
— Мадонна дель Джильо всегда оберегала твою маму. Может, она и тебя убережёт. Сынок, ты не можешь умереть, ты должен жить! Чувствуешь мою руку? В ней — жизнь. Если нужно, возьми мою жизнь, только не умирай!..
К утру мальчику стало вроде бы чуть полегче, и Андреа в полудреме откинулся на спинку стула.
— Андреа, как он? — волнуясь, спросила Эдера. — Спит? Зря ты уговорил меня уехать сегодня ночью. Я всё равно не сомкнула глаз.
— Ночью у него был кризис, а к утру наш Лало открыл глазки и посмотрел на меня как-то, я бы сказал, осмысленно.
— Правда? — обрадовалась Эдера. — Сыночек мой, радость моя! — она дотронулась до лобика мальчика и в ужасе отдёрнула руку. — Он холодный! Он умер!.. Ай!..
