— По-моему, она уже слишком взрослая для того, чтобы при ней находилась нянька. И потом, разве твоя сестра не в школе?
— Ее не желают принимать обратно. В данный момент Серена сидит в своей комнате и ходит с ума от злости.
— Что же случилось?
— Школьная администрация больше не желает терпеть выдающееся поведение моей сестрички. — Слово «выдающееся» Фелипе произнес с нажимом. По-видимому, так выразился кто-то из учителей. — Серена действительно много себе позволяет. У нее появился парень, старше ее и ниже по социальному положению. Вчера ночью она сбежала из интернатской спальни к нему на свидание.
— Вот оно что!
Он мрачно кивнул.
— Девчонка отчаянно рискует своей репутацией.
— Ведь ей всего семнадцать.
— Понимаю, что ты хочешь сказать, однако в этом возрасте далеко не все девушки склонны к саморазрушению.
— Верно. Но и не все так умны, как Серена. А ей в смышлености не откажешь. Просто она не вписывается в общепринятые рамки, — Она заметила, что Фелипе озадачили ее слова. Действительно, что может быть сложнее общения с эмоциональной и сообразительной девочкой-подростком. Уж Джессике ли этого не знать! Когда-то она сама была такой. — Постарайся не волноваться. Этот период у Серены скоро пройдет.
— Только сначала она сведет меня с ума. Негодница совершенно отбилась от рук.
Джессика позволила веревке упасть на землю и принялась сматывать ее кольцами.
— Ладно, оставь ее со мной.
— Это не надолго. Всего на несколько дней, пока я не найду подходящую гувернантку.
— Нет, пусть побудет здесь, пока ты не подыщешь для нее новую школу.
Фелипе с сомнением посмотрел на Джессику. Та собрала лассо и выпрямилась. Длинные светлые волосы, связанные сзади в хвост, струились по ее спине, спускаясь ниже талии. Отдельные выбившиеся пряди кудрявились вдоль обеих щек.
— Серена задаст тебе жару, — спустя минуту медленно произнес Фелипе.
— Меня этим не испугаешь.
— Похоже, ты вообще ничего не боишься.
Только своих чувств к тебе.
Разумеется, вслух Джессика этого не произнесла. Повисла тишина. После нескольких мгновений неловкого молчания она заметила:
— Услуга за услугу. Ты много сделал для меня, пора отплатить тем же.
— Одолжений мне не нужно.
— Как и мне. Однако ты заставил меня принять твою помощь. Потому что знал, как я остро нуждаюсь в ней. А теперь и сам оказался в схожем положении.
Да, они друг друга стоят. Оба чересчур горды.
— Предлагаю следующее, — сказал Фелипе. — Я заплачу тебе за присмотр. В противном случае просьба снимается.
— Но ведь данная ситуация не относится к бизнесу, поэтому я отказываюсь рассматривать ее с этих позиций.
Поморщившись от досады, Фелипе ушел. Когда он скрылся из виду, Джессика швырнула лассо под ноги. Боже, с каким трудом дается ей самообладание!
Утром она проводила Фелипе до автомобиля. Ей никогда не нравились долгие прощания, поэтому сейчас она больше всего желала, чтобы он поскорее уехал.
— Джессика...
Она не повернула к нему головы. Сердце ускоренно билось в ее груди, руки дрожали, поэтому их пришлось спрятать в карманы джинсов. Джессика пребывала в таком состоянии, что с трудом удерживала готовую сорваться с уст просьбу. Ей безумно хотелось, чтобы Фелипе напоследок дотронулся до нее. Провел пальцами по щеке, например, или сделал еще что-нибудь в этом роде.
— Когда тебя ждать? — Ее голос даже ей самой показался слишком хриплым и взволнованным.
— А что, ты будешь скучать по мне?
— Я этого не говорила.
— Но скучать-то будешь?
— Нет. — Господи, прости мне эту ложь. Я уже сейчас не могу дождаться твоего возвращения...
— Да... Джессике Бейн никто не нужен.
Она вспыхнула, но возражать не стала. В каком-то смысле Фелипе прав. Прежде она так и жила: занималась делами, решала проблемы и не просила об уступках.
— Я и сама могу позаботиться о себе.
Рука Рабаля повисла над стоявшим на его рабочем столе телефоном. Как это просто: наберешь номер и услышишь голос Джессики, почувствуешь, как она улыбается.
Помедлив, Фелипе убрал руку. Он не мог позвонить своей гостье. О чем с ней говорить? Предположим, можно спросить, как ведет себя Серена, но это он уже выяснил вчера. С сестрой все в порядке.
Что же касается его самого, то тут ситуация гораздо сложнее. Он ужасно себя чувствует. Фелипе полагал, что, оказавшись далеко от Джессики, испытает облегчение, но на деле вышло наоборот. Мысли о ней не покидали его ни на минуту. Она слишком красива, умна, притягательна и... упряма.
Странно, усмехнулся Фелипе, но даже ее упрямство импонирует мне.
Обычно он не впускал женщин в личную жизнь. Вернее, не позволял им заходить дальше спальни. Фелипе давно научился разделять любовь и страсть, но в случае с Джессикой все сплелось воедино. И это тревожило его. Никогда еще он не желал женщины так страстно. Целовать Джессику было блаженство, а обнимать — нечто непередаваемое.
Но чем сильнее распалялся Фелипе, тем больше старался сдержать себя. Он не должен потерять голову, ведь от его трезвости зависит будущее Серены.
