На экране Лили с дивана вскинула глаза на мужчину в зеленой рубахе. При виде расплывшейся по лицу дочери улыбки в груди у Майи похолодело. Лили не жаловала чужих. Значит, этот мужчина… этот незнакомец в странно знакомой травянисто-зеленой рубашке…
Мужчина двинулся к дивану. Теперь к камере была обращена его спина, полностью заслонявшая от Майи ее дочь. На Майю вдруг накатила паника, она заметалась, дернулась вправо, влево, как будто это могло помочь ей увидеть свою девочку и убедиться, что она по-прежнему сидит все там же, на диване, с книжкой доктора Сьюза в руках. У нее было такое чувство, будто дочери грозила опасность, и эта опасность никуда не денется, пока Майя не сможет хотя бы увидеть ее. Разумеется, никакой опасности в реальности не было. Майя отдавала себе в этом отчет. Она смотрела видеозапись того, что уже случилось, а не живую трансляцию, ее дочь сейчас сидела рядом с ней, живая и с виду вполне довольная жизнью. Вернее, довольна жизнью она была до того, как ее мать умолкла и уставилась в экран компьютера.
– Мамочка?
– Одну секундочку, солнышко, ладно?
Было совершенно очевидно, что мужчина в знакомых голубых джинсах и травянисто-зеленой рубахе – именно так он сам всегда ее называл: не просто «зеленая», или «светло-зеленая», или «ярко-зеленая», а «травянисто-зеленая» – не похитил ее дочь и не причинил ей никакого вреда, так что беспокойство, которое переполняло Майю, казалось беспочвенным, и вообще она раздула из мухи слона.
Мужчина на экране компьютера отодвинулся в сторону.
Теперь Майя снова видела Лили. Казалось, ее страх должен был улетучиться. Но тут случилось нечто непредвиденное. Мужчина развернулся и опустился на диван рядом с Лили. И, оказавшись лицом к камере, улыбнулся.
Не завизжать Майе удалось лишь чудом.
Вдох-выдох, вдох…
Майя, всегда сохранявшая в бою хладнокровие, всегда умудряющаяся найти внутри себя какое-то потайное место, благодаря которому ее пульс оставался ровным, а выбросы адреналина не могли парализовать ее, сейчас отчаянно пыталась отыскать это место. Эта знакомая одежда, эти голубые джинсы и в особенности эта травянисто-зеленая рубашка должны были подготовить ее к вероятной, хотя в данном случае куда вернее было бы сказать – невероятной развязке. Поэтому она не завизжала. И даже не вскрикнула.
Крик превратился в свинцовую плиту, которая будто легла на ее грудь, не давая дышать. В холодок, разливающийся по жилам. В слегка дрожащие губы.
Не веря своим глазам, Майя смотрела, как на экране компьютера Лили забирается на коленки к своему погибшему отцу.
Дальше смотреть было практически нечего.
Едва Лили успела забраться на колени к якобы Джо, как он поднялся и унес ее из зоны видимости. Запись остановилась тридцать секунд спустя, когда датчик движения выключил скрытую камеру.
На этом все закончилось.
Когда камера сработала в следующий раз, Изабелла с Лили вошли в комнату из кухни и принялись играть, в точности как на множестве предыдущих записей. Майя просмотрела запись до конца на ускоренном воспроизведении, но остаток дня практически ничем не отличался от остальных дней. Только Изабелла и Лили. Ни мертвых мужей, ни кого-либо еще.
Она вернулась и просмотрела видео во второй раз, потом в третий.
– Книжку!
Это была Лили, которая уже начинала терять терпение. Майя обернулась к дочери и задумалась, как ей сформулировать вопрос.
– Солнышко, – произнесла она медленно, – ты видела папу?
– Папу?
– Да, Лили. Ты видела папу?
Майе не хотелось расстраивать дочку, но, с другой стороны, поворот событий был далеко не ординарный. Как быть? Что придумать? Майя не видела, как без этого обойтись. Она снова включила видео и показала его Лили. Малышка смотрела как завороженная. Увидев на экране Джо, она радостно пискнула:
– Папа!
– Да, – подтвердила Майя, усилием воли заглушив боль, которую причинила ей радость дочери. – Ты видела папу?
Девочка ткнула пальчиком в экран:
– Папа!
– Да, это папа. Он приходил сюда вчера?
Лили молча смотрела на нее.
– Вчера, – повторила Майя. Она встала и подошла к дивану. Потом села точно на то место, где сидел якобы Джо – она даже про себя не могла называть его иначе. – Папа вчера здесь был?
Лили не понимала ее. Майя пыталась говорить бодрым голосом, пыталась превратить это во что-то вроде веселой игры, ни в коем случае не допустить, чтобы прорвалось наружу ее отчаяние, но или притворялась она неубедительно, или чутье у ее малышки было развито куда сильнее, чем Майя себе это представляла.
– Мама, перестань.
Ты ее расстраиваешь.
