Оказалось, Билл учится в том же вузе, что и он, только был вынужден взять академический отпуск из-за продолжительной болезни, и теперь старательно зарабатывает, чтобы не брать денег у родителей. На осторожный вопрос Тома, не боится ли он разгуливать ярко накрашенным, Билл со смехом ответил, что все нападки по поводу внешнего вида пережил еще в школе, и теперь у него имеется своеобразный иммунитет. Более того – чужие насмешки лишь забавляют его. Еще он жутко любит татуировки, и делает их, не особо заморачиваясь над значением, просто потому, что картинка нравится. Также он долгое время был блондином, а однажды даже покрасился в розовый, но это оказалось слишком: какой-то мальчишка назвал его чупа-чупсом, и, взглянув в зеркало, Билл видел там только эту конфету вместо своей головы.
Все это парень рассказывал, хохоча, будто так и надо, а когда Том ответил, что он с прибабахом, быстро парировал:
- Ты и сам не очень-то обычный, вон, косу, как у Рапунцель отрастил.
Волосы у Тома и в самом деле были чуть длиннее обычного, и он втайне гордился своими густыми, ниже плеч, гладкими и мягкими на ощупь волосами. Впрочем, обычно он скручивал их в дульку, чтобы не раздражать своим внешним видом преподавателей, но сегодня он лишь перехватил их резинкой, оставив несколько прядей небрежно распущенными. Так что замечание Билла было к месту, и Том даже немного стушевался.
Билл оказался веселым малым, его было не переслушать. Рассказывал, что по малолетству собрал группу, написал несколько песен и почти успешно гастролировал по друзьям родителей. Те даже платили им за выступления.
- Скорее всего, они давали нам денег, чтобы мы поскорее заткнулись, - хохоча, заметил он. – А ты? У тебя была группа? Ты выглядишь, как человек, который мог бы лабать на гитаре, размахивая хаером. В свою группу я бы тебя взял.
- Была, - привычно соврал Том. – Но мы были не слишком популярны, вскоре по… ай!
Он споткнулся на полуслове, и едва не пропахал носом землю. Вообще-то, пропахал бы, если бы Билл не подхватил его. Они снова оказались близко друг другу, и Том не отказал себе в удовольствии немного перейти грань и огладить официанта по спине, от чего тот снова смутился, но не отпрянул. Вместо этого парень потерся щекой о грудь Тома и осторожно отодвинулся, предлагая идти дальше.
Дальше разговор пошел о домашних животных, и Том немного расслабился. Говорить о школе он не любил: ничего хорошего его с ней не связывало. Не то, чтобы он был изгоем, или его задирали, нет, просто в школе он был совершенно никаким. У него не было друзей, не было интересов, все веселье наступило с поступлением в универ. Именно там его очень удачно нашел Георг, именно там он начал шататься по вечеринкам, именно там нашел себя в написании ядовитых статеек.
Он даже инстаграм удалил, когда к нему стали добавляться бывшие однокласснички: не хотелось тащить прошлую, совершенно безынициативную и неинтересную жизнь в настоящее. Теперь он был счастлив, а тогда – просто существовал.
Они на удивление быстро разобрались с покупкой телефона, и Билл позвал его в свое любимое кафе, в котором почему-то совсем не было посетителей. Впрочем, парень все равно потащил их в дальний уголок. Ребятам подали удивительно вкусный чай с пирожными, которые таяли во рту, и Билл уминал их за обе щеки, а Том чувствовал себя совершеннейшей размазней, любуясь им. Им невозможно было не любоваться: агрессивный макияж и непосредственность, с которой он поглощал сладости не могли не умилять. Билл испачкался в сливках, и Том, не думая даже, стер пальцем крем, и парень застыл, глядя на него так внимательно, что по коже галопом поскакали мурашки, и внутренний голос подсказал, что нужно сделать.
Том молча встал, передвинул свой стул ближе, наклонился к Биллу и прижался к его губам своими. Они были такими теплыми, такими нежными, и парень сразу ответил на поцелуй, будто ждал этого долгие месяцы или даже годы. Всё происходящее было очень правильным и ужасно сладким, то ли от только что съеденных пирожных, то ли Том превратился в кисейную барышню.
В голове шумело, и сквозь этот шум он слышал лишь биение сердца. Своего? Билла? Обоих сразу? Не хотелось останавливаться, вообще никогда. Парень был таким теплым, мягким и нереально вкусным – так бы и съел вместо того несчастного пирожного! Теплое дыхание на губах, ласковые прикосновения… Том и не заметил, как Билл начал водить губами по щекам, но ощущения были совершенно крышесносными, внутри будто разлилось теплое молоко. Он чувствовал, как горит лицо, было ужасно жарко.
- Я сейчас умру нафиг, - прошептал он, прикрывая глаза.
- Я тебе умру, - пригрозил Билл и, улыбнувшись, отстранился.
Естественно. Красный, как помидор. Том рассмеялся и, неловко взмахнув руками, обвалил на пол чашки и блюдца с недоеденным десертом, потянулся за ними неловко, и едва не упал со стула. Билл на все это лишь покачал головой и, успокаивающе проведя рукой по плечу, собрал осколки, несмотря на то, что к ним уже бежала официантка.
- Что вы, - забормотала она, - Не нужно было!
