Я потянул на себя штурвал, и через несколько секунд наш маленький корабль оторвался от воды, оставив позади мелководье, исчерченное замысловатым узором. В воздухе снова чувствуешь себя в безопасности!
– Так это взлетал Ворчун! – Догадался я. – Это он вытащил нас из Кармела. Но, слушай, как он смог сам завестись? Почему он пошел на взлет?
Не успела Лесли и рта раскрыть, как с заднего сидения послышался ответ.
– Это сделала я.
Онемев от изумления, мы обернулись. Нежданно-негаданно, в сотне метров над неведомым нам океаном, в кабине нашего самолета объявился пассажир.
Я инстинктивно толкнул штурвал от себя, чтобы бросить самолет в пике и прижать незваного гостя к потолку кабины.
– Не пугайтесь! – Сказала она. – Я ваш друг! (Она рассмеялась.) Уж кого-кого, а меня как раз и не стоит бояться!
Я немного расслабился.
– Кто…? – Начала Лесли, в упор глядя на незнакомку.
Та была одета в джинсы и клетчатую куртку, смуглая, черные волосы рассыпаны по плечам, глаза черны как смоль.
– Меня зовут Пай, – сказала она, – для вас я – то же, что вы – для тех ребят из Кармела. – Она пожала плечами и поправилась. – В несколько тысяч раз.
Я сбросил газ, и в кабине стало потише.
– Как вы…? – Начал я. – Что вы здесь делаете?
– Мне показалось, что у вас могут быть проблемы, – сказала она. – Я пришла помочь.
– Что значит в несколько тысяч раз? – Спросила Лесли. – Вы из будущего?
Пай кивнула и придвинулась к нам, чтобы ей было лучше слышно. “Я – это вы оба. Я не из будущего, а из…” Она пропела какую-то удивительную двойную ноту: “…Из альтернативного настоящего”.
Мне хотелось выяснить, как она могла быть сразу нами обоими, что такое альтернативное настоящее, но больше всего мне хотелось знать, что же происходит?
– Где мы? – Спросил я. – Ты знаешь, отчего мы погибли?
Она улыбнулась и покачала головой. “Погибли? А с чего вы это взяли?”
– Не знаю, – сказал я. – Мы уже было зашли на посадку в Лос-Анджелесе, но тут что-то бабахнуло, и город исчез. Цивилизация в долю секунды испарилась, мы летаем над океаном, не существующим на земле, а когда приземляемся, привидениями бродим в нашем прошлом, там нас, кроме нас самих, никто не видит, по нам ездят тележки, а мы проходим сквозь стены… (Я пожал плечами.) Если этого не считать, то и вправду непонятно, с чего я взял, что мы умерли.
Она рассмеялась. “Успокойтесь, вы живы”.
Мы с Лесли переглянулись и действительно почувствовали облегчение.
– Тогда где мы? – Спросила Лесли. – Что с нами произошло?
– Это нельзя назвать местом, скорее это точка бесконечной перспективы, – сказала Пай. – А произошло это, скорее всего, по вине электроники. Она осмотрела панель приборов. – Золотая вспышка была? Интересно. Чтобы оказаться здесь, у вас был всего один шанс на триллион.
– Она очаровала нас, мы чувствовали себя с ней, как дома.
– То есть у нас всего один шанс на триллион вернуться? – Спросил я.
– У нас завтра встреча в Лос-Анджелесе. Мы успеем вернуться вовремя?
– Вовремя? – Она повернулась к Лесли. – Ты голодна?
– Нет.
Затем ко мне. “Хочется пить?”
– Нет.
– Как вы думаете, почему нет?
– Волнение, – предположил я. – Стресс.
– Страх! – Сказала Лесли.
– Вы напуганы? – Спросила Пай.
Лесли чуть-чуть подумала и ответила с улыбкой: “уже нет. Я бы так не сказала. Не очень-то я люблю внезапные перемены”.
Она повернулась ко мне. “И много топлива израсходовали?”
Стрелка стояла, не шелохнувшись.
– Ни капли! – Воскликнул я, внезапно догадавшись. – Ворчун не расходует топлива, а нам не хочется ни есть, ни пить потому, что голод и жажда появляются со временем, а здесь времени нет.
Пай кивнула.
– Скорость тоже зависит от времени, – сказала Лесли. – Но мы движемся.
– Вы уверены? – Пай, вопросительно изогнув свои черные брови, повернулась ко мне.
– Не смотри так на меня, – сказал я. – Мы движемся только в нашем воображении? Только в…
Пай ободряюще улыбнулась, мол, теплее-теплее, словно мы играли в угадайку.
– …В осознании мира?
Она радостно улыбнулась. “Верно! Временем вы называете ваше движение к осознанию мира. Любое событие, которое может произойти в пространстве-времени, происходит сейчас, сразу, все – одновременно. Нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее, хотя, чтобы общаться, мы говорим на пространственно-временном языке”.
– Это как… – Она умолкла, подыскивая сравнение, -…Как в арифметике. Как только ее поймешь, становится ясно, что все задачки уже решены. Кубический корень из 6 известен, но нам требуется то, что мы называем временем, несколько секунд, чтобы узнать, каким он всегда был и остается.
“Кубический корень 8 равен 2, – подумал я, – а 1 равен 1. Кубический корень 6? Где-то 1.8?” И, конечно же, пока я прикидывал в уме, я понял, что ответ ждал меня задолго до того, как я задался этим вопросом.
– Любое событие? – Переспросила Лесли. – Все, что только возможно, уже случилось? Так будущего нет?
– Ни прошлого, – ответила Пай. – Ни времени.
Моя практичная Лесли вышла из себя. “Так зачем же мы вообще живем, перенося все испытания в этом… В этом выдуманном времени, если все уже свершилось? Зачем все это?”
