В четвертый том входят произведения позднейшего периода его творчества: диалог "Политик", в котором разрабатывается тема идеального правителя, обширные по объему "Законы", в которых продолжается (начатая в "Государстве") тема социальной утопии, и "Послезаконие". В том вошли также "Письма", рисующие личность философа, и Приложение, включающие две работы авторов-неоплатоников и эпиграммы, приписываемые Платону.
Сократ. Я весьма благодарен тебе, Феодор, за то, что ты познакомил меня с Теэтетом и с чужеземцем.
Феодор. Быть может, Сократ, ты скоро будешь мне благодарен втройне, когда они изобразят тебе политика и философа.
Сократ. Пусть будет так. Но скажем ли мы, дорогой Феодор, что слышали это от первого мастера в счете и геометрии?
Феодор. Что ты хочешь этим сказать, Сократ?
Сократ. Ты одинаково оценил этих мужей, а между тем по своему достоинству они оказываются дальше один от другого, чем подсчитало ваше искусство.
Феодор. Клянусь нашим богом Аммоном[1], ты удачно, справедливо и выказав прекрасную память указал мне на ошибку в подсчете. Но я тебе отомщу после. Ты же, чужеземец, не сочти за труд доставить нам удовольствие и, выбрав либо политика, либо философа, разбери их нам по порядку.
Чужеземец. Да, так надо поступить, Феодор; раз уж мы взялись за дело, нам не следует отступаться, пока не дойдем до конца. Но что же мне делать вот с Теэтетом?
Феодор. А что такое?
Чужеземец. Разрешим ему отдохнуть, заменив вот этим Сократом – его товарищем по гимнасию? Или ты дашь другой совет?
Феодор. Возьми, как ты сказал, Сократа. Они ведь молоды, и им легче переносить любой труд отдыхая.
Сократ. Да ведь оба они, чужеземец, словно состоят со мной в родстве. Об одном из них вы говорите, что он схож со мной лицом[2], другой носит то же имя, что я, и в одинаковом обращении к нам есть что-то сродное.
А ведь родных людей всегда надо стремиться узнать в беседе. С Теэтетом я сам вчера беседовал и сегодня слушал его ответы, Сократа же не слышал совсем. Между тем надо испытать и его. Впрочем, мне он ответит после, сейчас же пусть отвечает тебе.
Чужеземец. Пусть будет так. Сократ, ты слышишь Сократа?
Сократ мл. Да.
Чужеземец. Ты согласен с тем, что он говорит?
Сократ мл. Безусловно.
Чужеземец. Ну, раз с твоей стороны нет препятствий, не может их быть и с моей. Но после софиста нам необходимо, как мне кажется, рассмотреть политика. Скажи мне, отнесем ли мы его к знающим людям, или ты считаешь иначе?
Сократ мл. Нет, именно так.
Чужеземец. Значит, знания нужно различать, как мы делали это в отношении софиста?
Сократ мл. Хорошо бы.
Чужеземец. Однако это различение, Сократ, надо, думаю я, делать не так.
Сократ мл. А как же?
Чужеземец. Другим способом.
Сократ мл. Возможно.
Чужеземец. Каким образом отыскать путь политика? А ведь нужно его отыскать и, отделив его от других путей, отметить знаком единого вида; все другие ответвляющиеся тропки надо обозначить как другой единый вид, с тем чтобы душа наша мыслила знания в качестве двух видов.
Сократ мл. Думаю, что это твое дело, чужеземец, а не мое.
Чужеземец. Нет, Сократ, надо, чтобы это было и твоим делом, если мы хотим его сделать ясным.
Сократ мл. Ты прав.
Чужеземец. Итак, арифметика и некоторые другие сродные ей искусства не занимаются делами и дают только чистые знания?
Сократ мл. Да, это так.
Чужеземец. А строительные искусства и все вообще ремесла обладают знанием, как бы вросшим в дела, и, таким образом, они создают вещи, которых раньше не существовало.
Сократ мл. Как же иначе?
Чужеземец. Значит, разделим все знания надвое и один вид назовем практическим, а другой – познавательным[3].
Сократ мл. Пусть это будут у тебя как бы два вида одного цельного знания.
Чужеземец. Так что же: политика, царя, господина и даже домоправителя – всех вместе – сочтем мы чем-то единым или мы скажем, что здесь столько искусств, сколько названо имен? А еще лучше, следуй за мной вот каким путем.
Сократ мл. Каким?
Чужеземец. Например, если какой-нибудь частный врач может давать советы врачу общественному[4], разве не необходимо назвать его искусство таким же именем, что и у того, кто принимает его совет?
Сократ мл. Да, это было бы необходимо.
Чужеземец. Ну, а если кто настолько искусен, чтобы давать советы царю страны, хотя он лишь частное лицо, разве не скажем мы, что он обладает тем знанием, которое надлежало бы иметь правителю?
Сократ мл. Скажем.
Чужеземец. Но ведь искусство править – это искусство подлинного царя?
Сократ мл. Да.
Чужеземец. Так не правильно ли будет, чтобы тот, кто получил его в удел, будь то правитель или простой человек, назывался по имени этого искусства царственным мужем?
Сократ мл. Это справедливо.
Чужеземец. То же самое относится к домоправителю и к господину.
Сократ мл. Как же иначе?
Чужеземец. Что же? Большое домохозяйство или забота о малом городе – в чем здесь разница для управления?
Сократ мл. Ни в чем.
