Тем временем Алан, услышав информацию о моём состоянии, тоже чуть было не впал в бешенство. С силой ударив кулаком по стене, он уже развернулся куда-то идти, но был немедленно остановлен врачом.
– Послушайте, успокойтесь. Сейчас её жизни ничего не угрожает. Я ручаюсь, что она полностью восстановится, – принялся уговаривать Алана врач. – Неужели вам хочется омрачать начало супружеской жизни очередным конфликтом со старейшиной?
– Омр-р-р-рачать?!!! Ещё немного и она бы умер-р-рла! Я это чувс-с-ствую! А вы говор-р-рите, ш-ш-што я долшжен с-с-спустить это с-с-старейш-ш-шине с р-р-рук?! – лицо Алана исказила гримаса ярости и боли, цвет кожи начал стремительно сереть, а ногти на руках стали чернеть и превратились в когти!
Ого! Да, он же сейчас перекинется! Как бы мне не было любопытно увидеть мужа в его второй ипостаси, я понимала, что если он сейчас не сдержится, его ждут большие неприятности. Действуя инстинктивно, я подлетела к нему вплотную и буквально вжалась в его тело, прося, его успокоится. Я всей своей душой посылала ему волны спокойствия и любви. В ответ на мои действия, он перестал вырываться из рук врача, его плечи поникли, а из глаз полились слёзы.
– Прошу останься со мной. Не уходи, – прошептали его бескровные губы.
Опустившись прямо на пол и обхватив голову руками, мой любимый больше не делал никаких попыток куда-то идти. Его кожа и ногти вернулись в обычное состояние, а из взгляда врача исчезла паника.
Подействовало! Он меня почувствовал! Это удивительно! Неужели наша связь такая сильная? Любимый мой, я никуда не уйду!
– Я рад, что вы меня послушали. Обряд – это тяжёлое испытание для пары. И даже вам сейчас необходим покой и витаминные капельницы. Так что, пожалуйста, пройдите в соседнюю палату, мы о вас позаботимся, – голос врача выражал искреннюю заботу и обеспокоенность состоянием пациента.
Но, как-то он не внушает мне доверия. Хотя, сейчас мне вся их братия кажется жутко подозрительной. Но, раз Алан так реагирует, значит, то, что случилось со мной не в порядке вещей. Но он не знает, что послужило причиной моего состояния, а мне захотят стереть память и я не смогу ему ничего рассказать! А надо ли? Как я понимаю, он всё равно не в силах противостоять старейшине, который за что-то точит на него зуб. А дополнительные подробности могут сильно разозлить Алана, и он может «наломать дров». Нет, не буду ему ничего рассказывать, даже если память останется при мне. Мне, скорее всего, был оказан такой «тёплый приём» именно потому, что я избранница Алана. Возможно, он не рассказал мне чего-то ещё, что служит причиной такого отношения к нему старейшины.
Да-а-а-а, сказки не получится, а так хотелось. Но мне приятно видеть, что я дорога Алану, сейчас я уверена в его любви как никогда. Так странно и непривычно осознавать, что я кому-то нужна, что меня любят.
***
Прошло несколько дней, моё тело обследовали сверху донизу, от чего мне было жутко неловко. Я же вижу это всё со стороны! Никаких отклонений, кроме озвученных в первый день, обнаружено не было, что радует. Удивительно но, несмотря на то, что мой первый раз чуть меня не убил, никаких повреждений женских органов врач не обнаружил. Так что же это было? Действие той гадости, которую мне вкололи или той, что я пила все дни? Или всего этого сразу? Интересно, Алану тоже что-то вкололи перед началом обряда? Почему он чувствовал всё тоже, что и я? Это я узнала с его слов, когда он пытался рассказать врачу, что с нами происходило. К сожалению, врач не смог объяснить причину этого странного феномена или не захотел. Но, его это сильно заинтересовало и у нас обоих взяли целую кучу анализов. Уж лучше бы Алан молчал. Не хочется становиться подопытной мышью, если этот товарищ обнаружит что-то интересное для науки.
На третий день, я начала чувствовать потребность находиться близко к своему телу, что вселило в меня надежду на моё скорое возвращение в себя. Но, как это должно произойти? Меня втянет в тело или я должна попробовать сама туда поместиться? Ради эксперимента, я даже попробовала лечь в тело, но ничего не получилось, я не смогла с ним соединиться. Алан сильно нервничал и практически не отходил от меня. Начал срываться на врачей, а те не понимали, почему я не прихожу в себя.
– Рина, ну что же ты? Просыпайся, любимая! Всё уже хорошо, всё закончилось, – шептал мне Алан, взяв меня за руку. – Прости, что не смог защитить тебя. Я представить не мог, что тебе могут навредить здесь. Потому что женщины неприкосновенны: ведь нам так трудно найти себе пару!.. Не представляю, через что тебе пришлось пройти… Когда я увидел тебя там в зале, такую прекрасную и такую беззащитную, я очень хотел немедленно подойти к тебе… Но мне было нельзя двигаться с места. Чёртовы правила! – гримаса гнева исказила его прекрасные черты. – Как же мне хочется уйти с тобой отсюда, вырваться на свободу! Прошу, любимая, очнись. Хочешь, поедем на море? Куда хочешь! Только, пожалуйста, открой глаза.
