Если бы я могла плакать в своём нынешнем состоянии, то я бы давно ревела в три ручья. Но плакать способно только тело. Кстати, это оно, сейчас, и делало! Я плачу! В смысле моё тело! Боже, что происходит?! Я хочу проснуться, очень хочу вновь оказаться в своём теле! Пусть оно мне не нравится, но так я смогу быть с Аланом. И я хочу на улицу, там голубое небо, там лето! И я хочу вновь ощутить его губы и его руки! Внезапно я почувствовала биение своего сердца так, как будто оно находится и в моей душе тоже. Его ритм нарастает, и с каждым его ударом, я стала ощущать, что вхожу как бы в резонанс с этим ритмом и меня стало как магнитом притягивать к телу! Одновременно с этим Алан увидел слёзы на моём лице, а приборы запищали, и в палату прибежали врачи. Алана оттеснили от меня и стали что-то проверять и вкалывать мне какие-то препараты.
Нет, не хочу, хватит трогать меня! Верните мне Алана! Оставьте меня в покое! Меня охватила ярость, и ритм сердца увеличился в разы. Внезапно врач, который собирался вколоть мне очередной препарат, выронил шприц и схватился за голову, пищавший прибор заискрил и отключился. Алан, словно услышав мои крики, подбежал ко мне и схватил меня за руку.
– Рина, давай, ты можешь! Просыпайся! – кричал Алан, а в глазах сверкала надежда с ноткой безумства.
***
Почему так трудно открыть глаза? Слышу голос Алана и гневные крики на незнакомом языке. Первое что вижу – белый потолок и яркий свет, который больно резанул по глазам. Трудно дышать, в горле ощущаю инородный предмет, у меня начинается паника. Но эту гадость, оказавшуюся дыхательной трубкой, быстро вытаскивают, и я делаю глубокий вдох. Тут же меня сгребает в охапку и целует, куда придётся, Алан, он не обращает внимание на гневные окрики, которые явно адресованы ему. Я тоже не обращаю на них внимания, а с удовольствием вдыхаю родной запах, ощущаю его руки и губы и обнимаю его в ответ. Не знаю, что со мной случилось, но сейчас я безмерно счастлива!
Но, через мгновение Алана всё же оттеснили от меня и какой-то незнакомый дядька в голубом врачебном халате (интересно почему голубом?) стал светить мне фонариком в глаза и задавать вопросы о моём самочувствии.
Чувствую я себя хорошо, только пить очень хочется, о чём я тут же сообщила. Через секунду в моих руках оказался прозрачный стакан с прохладной водой, и я немедленно его выпила, тут же попросив ещё. При виде воды мне захотелось плакать, я сейчас литр, наверное, выпила бы, какая же вкусная оказывается вода! Осушив, с разрешения врача, ещё один стакан, я откинулась на подушки и почувствовала, что всё хорошо. Правда, мой живот незамедлительно напомнил о себе, требовательно, заурчав. И только после того как я поела (сейчас даже овсянка показалась божественной пищей), я ощутила себя по настоящему хорошо. Меня, правда, немного смущал Алан, который влюблёнными глазами провожал каждую ложечку, что я подносила ко рту. Но, видимо со мной всё было плохо, так что я его понимаю и не буду над ним подшучивать. Во время еды рука немного подрагивала от слабости, но я упорно отказывалась от предложения своего благоверного меня покормить. В голове странный туман, при попытке вспомнить что произошло до того как я здесь оказалась, начинала кружиться голова и накатывала тошнота.
– Что ты помнишь последним? – напряжённо спросил Алан.
– Я помню,… что… мы приехали ночью в ваш главный особняк, потому что нас вызвал старейшина, – немного неуверенно ответила я.
На лице Алана, я увидела тщательно скрываемое разочарование.
Странно, у меня такое ощущение, что я забыла кучу чего-то важного и реакция моего мужа это подтверждает. Это что же получается, я забыла нашу свадьбу?!
– Алан, пожалуйста, расскажи мне, что я забыла, – попросила я, затаив дыхание. – Что вообще со мной случилось?
Но не успел он и рта раскрыть, как в мою палату вошёл странный посетитель.
– Не волнуйтесь, вам просто стало не хорошо после обряда, такое часто случается с человеческими девушками. Нервы, стресс. Вы просто перенервничали, – клыкасто улыбнулся высокий худощавый эшр в тёмно-зелёном пиджаке. Внешне он напомнил мне актёра Тома Хиддлстона в образе Локки, только волосы длиннее и с проседью, клыки и уши острые, а так вылитый! И почему интересно ему не выдали комбинезон как у Алана или на худой конец халат?
– Тэр Шерраск! – подскочил с места Алан. – Что привело вас сюда?
«Хм… странное, но при этом почему-то знакомое имя» – подумалось мне.
– Алан Веллар, добрый день, – приторно улыбаясь, произнёс этот странный тип. – Я здесь, как всегда, по работе.
– Но она и так ничего не помнит! Совсем ничего, понимаете! – нервно воскликнул Алан, встав так, чтобы закрыть меня от взгляда посетителя.
– А это уже мне судить, – с нотками превосходства ответил Шерраск. – Так что, прошу вас выйти из палаты и не мешать, мне работать.
Но Алан не шелохнулся и сжал кулаки.
Этого мне только не хватало! И так понятно, что к нам пожаловал местный гипнотизёр, сейчас будет меня памяти лишать, хе-хе. Но я и так ничего не помню. Интересно только почему?
