Меня всё не оставляет мысль, что в потере наших с Аланом детей виновата я. Возможно, в глубине души я до сих пор не хочу становиться матерью. Никак не могу в себе разобраться. Всё думаю и думаю. Но только сильнее завязаю в трясине хаотичных мыслей и путаю сама себя. Чувство вины не отпускает. Сейчас мной овладел страх потерять любовь всей моей жизни. Я просто не смогу без него жить! И это сводит меня с ума. Страх перед, наверняка, не самым приятным ритуалом меркнет, перед страхом потерять любимого навсегда. Сейчас я готова пойти, на всё что угодно только, чтобы остаться с ним.
К моему большому сожалению, нам нельзя заниматься любовью в эти дни, так как есть риск того, что я могу зачать перед ритуалом и опять потеряю ребёнка. Но Алан постоянно рядом со мной – мы подолгу сидим, обнявшись на нашем любимом диване в гостиной, спрятавшись от всего мира под ажурными листьями Монстеры, и молчим. Я смотрю на него будто впервые, и стараюсь запомнить каждую чёрточку его лица, его запах, ощущение его рук на своём теле, его глубокое дыхание и гулкие размеренные удары его сердца. Нет, я не потеряю тебя любимый. Мы будем вместе, и никакие старейшины не смогут нам помешать.
Как и одиннадцать лет назад Алан разбудил меня ночью и сказал, что нам надо ехать. Его голос был хриплым, а глаза светились, что было заметно даже при включенном свете. Меня пробил нервный озноб, в груди теснились дурные предчувствия, но я, сжав волю в кулак, заставила себя, молча и быстро одеться. До особняка добрались быстро и без помех. Пока ехали, Алан молчал и периодически глубоко вдыхал воздух, раздувая ноздри, после чего начинал стискивать руль так, что мне казалось, что он его раскрошит. На меня он старался не смотреть, и мне становились понятны его опасения о том, как у нас всё получится. Было видно, что ему уже сейчас довольно тяжело сдерживаться. Поэтому, я старалась его не провоцировать, и молча вжавшись в спинку кресла, смотрела в окно.
Нас встретили и сопроводили к лифту, на котором мы спустились на минус шестой этаж. С каждой минутой моя нервная дрожь всё продолжала усиливаться и я даже начала стучать зубами. Внизу нас уже ждала пожилая эшари образ, которой когда-то являлся мне в кошмарах, которые были воспоминаниями о брачном обряде и всем что с ним связано. Увидев её, я вздрогнула и рефлекторно схватила Алана за руку.
«Я не хочу с ним расставаться! Только не сейчас!»
Заметив мою реакцию, эшари нахмурилась, но никак не прокомментировала увиденное. Алан посмотрел на меня и сказал, чтобы я не боялась, – ритуал будет проведён через несколько часов, за которые нам обоим надо подготовиться. Эшари попросила меня следовать за ней. Я с огромным трудом заставила себя отцепить свои непослушные пальцы от руки Алана и сделать первый шаг в сторону удаляющейся женщины. Моё тело будто закостенело и не желало нормально двигаться. Я шла и не оглядывалась, потому что стоит мне посмотреть на Алана, и я уже не смогу уйти от него.
Меня привели в небольшую купальню, напоминающую грот, где уже находились шесть прекрасных эшари. Четыре из них были в воде, а две, обёрнутые в бордовые отрезы тонкой ткани, сидели на краю купели, свесив в воду ноги.
Стоило мне появиться, как разговоры стихли и шесть пар глаз с удивлением уставились на меня. Сопровождающая меня эшари, по традиции не проронив более ни слова, удалилась, оставив меня в неведении на откуп прекрасным клыкастым девам. Как я поняла, надо искупаться. Раздеваться при посторонних очень не хочется но, похоже, у меня нет выбора. Так, сопровождаемая удивлёнными взглядами, я прошла к каменной скамье, у которой стояли туфли девушек, а за ней находились полки с одеждой, которую оставили здесь эшари. На одной из полок я обнаружила отрез точно такой же ткани, в которую были обёрнуты остальные девушки в этой комнате. Значит – это что-то вроде купальника – средневековый вариант. Отвернувшись к стене, я начала раздеваться. Всё это время в купальне стояла оглушительная тишина, которая меня начала раздражать. «Почему они так отреагировали? Может, стоило поздороваться?» – крутились в моей голове вопросы. Наконец, закрепив потуже ткань, я направилась к купели. Но не успела я опустить ноги в воду, как одна из девушек (жгучая брюнетка с сапфировыми глазами) не выдержала и спросила:
– Ты ведь человек?
– Это проблема? – немного резче, чем ожидала от себя, ответила я.
– В общем, нет, но… ты тоже будешь проходить ритуал?
Окунувшись, наконец, в тёплую воду, которая удивительным образом пахла озоном и, откинув голову на бортик, я ответила:
– Да. Старейшины настояли на этом, – в моём голосе ясно проступили гневные нотки. Я была рада возможности, наконец, стать матерью, но я была просто в бешенстве от того, что в случае неудачи меня лишат моей привычной жизни, разлучат с любимым и выкинут на улицу, словно надоевшую зверушку.
– Странно, никогда о таком не слышала, – сказала, ни к кому особо не обращаясь, пепельная блондинка с внушительным бюстом.
Я предпочла перевести тему:
