Вместо того, чтобы бить тревогу из-за своей раны, Лютый наклонился и поцеловал меня жадно-жадно. Через несколько мгновений поцелуй стал глубоким и неторопливым. Лютый словно доводил дело до логического финала и успокаивал мой взбесившийся пульс.
Руслан меня ещё раз поцеловал, только сейчас уже в щеку и так звонко, что в ушах мгновенно раздалось эхо от звука его поцелуя.
— Тебе нужно показаться врачу! — упорно сказала я.
Лютый прижал меня к правой стороне груди. Я слышала, как грохотало его сердце, и как работали легкие, от его сильного дыхания грудь вздымалась и опускалась, словно кузнечные меха.
— Это мелочи. Я уже почти трое суток лежал в больнице, этого достаточно.
— Но кровь…
— Всего лишь царапина. Обновить повязку, ничего серьезного! — отмахнулся от моей тревоги Лютый.
— И всё же я переживаю, — ответила, чуть побледнев.
— Прекрати о плохом думать, я сейчас могу думать только о том, что даже если бы ты не была от меня беременна, то сейчас точно бы забеременела! — с удовольствием произнёс Руслан, посмотрев на меня жарко и открыто. — Сколько раз тебе было хорошо? Я со счёта сбился!
Я смутилась. Мне было в новинку после близости обсуждать недавно произошедшее, и стеснению не было предела. Однако Руслан открыто наслаждался моими эмоциями, смотрел пристально в лицо и смущал еще больше.
— Какая ты ещё всё-таки девочка, Машуня!
Лютый приподнял двумя пальцами подбородок и поцеловал меня в губы. Его руки при этом опустились на плечи, а потом сползли ниже, Руслан словно не мог перестать касаться меня, а я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Оторваться от Маши было нереально сложно. Пальцы постоянно хотели касаться нежной, светлой кожи девушки. Взгляд сам падал на сладкие, зовущие губы и держался там, словно приклеенный, и все прочие разумные мысли отошли на второй план.
В дверь палаты постучали негромко, но настойчиво.
— Если ты там от перенапряжения ещё коньки не двинул, у меня для тебя есть важная новость! — послышался приглушенный голос Сурового.
Лютый ругнулся себе под нос. Даже насладиться близостью полноценно не получится. Но если быть откровенным, его аппетиты в отношении Маши были огромными, и если бы не временное ограничение в виде раны, ему бы и суток не хватило, чтобы взять желаемое! Брать и брать, снова и снова, пока не закончится воздух в легких и не сгорит весь свободный кислород…
— Скоро выйду! — отозвался Лютый.
Он перевел взгляд на раскрасневшееся лицо Маши.
— Тебе уже пора? — спросила девушка.
Хватка тонких пальчиков на его плечах стала крепче, и на дне светло-карих глаз Маши отобразилось тревога.
— Да, мне пора. Я приехал лишь для того, чтобы тебя увидеть, — ответил Лютый.
Он улыбнулся мысли, что всё зашло дальше, но самому себе врать не стал — он хотел близости и был рад тому, что Маша ответила ему взаимностью.
Лютому стоило выдвинуться немедленно, ведь Сармат не стал бы дёргать его просто так, без видимых и веских на то причин.
— Будь осторожен, — попросила Маша и погладила Руслана по груди, снова нахмурившись и прикусив губу. — Тебе надо на перевязку.
— Схожу обязательно, — пообещал Лютый. — Есть ещё одна новость, которую ты знать должна.
— Это хорошая новость или плохая?
Остался момент, который Маше стоило озвучить. Из-за спешки теперь придётся сказать, как есть, без дополнительной подготовки.
— Теперь ты свободная девушка, Мария. Можешь обратно девичью фамилию брать, будешь Беляковой.
Лютый наблюдал за тем, как изменилось лицо Маши. Улыбка пропала с губ, но глаза наполнились изумлением и радостью, смешанной с толикой непонимания.
— Вы нашли Антона? Он вернул тебе деньги и во всём сознался?! — спросила пылко Маша.
— Нашли. Но не совсем так, как ты об этом подумала. Официально ты теперь вдова, — прямо сказал Лютый.
Маша охнула, прижав ладонь к груди.
— Как это случилось?
— Разборки. Перестрелка…
Руслан не стал вдаваться в подробности. Время поджимало, к тому же он сам до конца ещё не выяснил все нюансы и не хотел Машу вводить в заблуждение неверными сведениями. Однако в том, что Антон Соловьёв был замешан, Лютый был уверен.
— Значит, Антон всё же был причастен?
— Да, причастен. Неужели ты думала, что он невиновен?
— В какой-то момент я решила, что его вполне могли сделать козлом отпущения, — с сомнением произнесла Маша.
— Когда я приехал на место, он был уже мёртв. Жду, когда очнется второй участник разборок. Ты как? — спросил Лютый.
— Я не могу сказать, что сильно жалею об этом подлеце, но всё же я не желала ему смерти. Мне нужно будет оформлять какие-то бумаги?
— Мой юрист всё оформит, как надо. Не беспокойся, — Лютый наклонился, поцеловал Машу в щеку. — Мне пора идти. Скоро увидимся.
— Очень на это надеюсь. Береги себя, Руслан.
