Лютый вырвался из палаты со скоростью темного смерча, мрачно взглянул на охранников, которые, поймав острый взгляд шефа, предпочли попытаться слиться со стеной, чем контактировать с рассерженным начальником.
Широким, размашистым шагом Лютый вылетел из здания клиники на улицу, жадно хапнул полными легкими осенний воздух, ставший прохладным. Руслан проигнорировал тупую боль от раны, которая давала о себе знать всякий раз, стоило мужчине вдохнуть глубже, чем обычно. Сейчас его на части терзало другими эмоциями, боль от чувства, что тебе не верят, оказалась куда сильнее и безжалостнее раны от пулевого ранения.
Лютого сильно задело недоверие Маши. В то время как он только о ней и о детях думал, девушка оставила в душе место для сомнений. Стоило ей услышать жалкий обрывок разговора, и Маша сразу начала думать о плохом, накрутила себя.
Руслан не собирался утаивать разговор от Маши, рассказал бы, чем дело закончилось с Динарой и семьей Сулимовых. Но вмешалась досадная случайность и спутала все карты.
У судьбы забавное чувство юмора. Лютый почти никому в этой жизни доверял и ни на одну секунду не задумывался, как неприятно может быть недоверие. Сейчас он на своей шкуре прочувствовал, каково это, быть лишенным столь важного.
Слова Маши задели его до глубины души. Привалившись спиной к стене, с большим трудом смог найти в карманах куртки сигаретную пачку. Только чиркнуть зажигалкой не получалось, огонёк никак не хотел зажигаться или просто от сильных эмоций у Руслана не получалось сделать это правильно.
Ничего не получалось сделать, как надо…
Всё пошло по наклонной, покатилось в тартарары, а когда забрезжил свет в конце туннеля, оказалось, что это свет подъезжающего поезда, и его вот-вот размажет, не оставив и следа.
Лютый швырнул в урну зажигалку вместе с сигаретами, от которых без огонька не было никакого смысла. Телефон в кармане ожил. Едва вытащив его, Лютый прочитал сообщение от Сармата.
«У МЕНЯ РОДИЛСЯ СЫН»
Именно так, большими буквами, с заглавных эмоций, самых важных, наверное… Совсем недавно Лютый решил, что и ему приоткроется этот мир, изменивший его друга в лучшую сторону, но теперь Маша своим недоверием на корню его чувства подрубила, и так больно, как сейчас, Руслану не было ещё ни разу.
От сообщения Сармата немного потеплело на сердце. Хоть у самого Лютого по всем направлениям души и сердца был полный крах, он не смог проигнорировать сообщение друга и нашёл в себе силы, чтобы позвонить другу.
— Алло? Сармат? — выдохнул в телефон. Ему утвердительно ответили. — Поздравляю с рождением второго сына, папаша.
— Спасибо! — голос Сурового был взбудоражен.
— Как он? Здоровяк?
— Ещё больше предыдущего, — усмехнулся Суровый. — В следующий раз я буду ждать девочку. Теперь уже точно!
— Придержи коней, брат. Твоя жена ещё от этих родов не отошла, наверное, а ты ей уже новые роды устраивать собираешься.
— Восемнадцать часов длились роды. Я думал, что пристрелю всех, — признался Сармат. — Это словами не передать.
— Как Настя?
— Вымоталась. Сейчас спит… Завтра можно будет навестить. Ты придёшь? Посмотришь на нашего сына, — предложил Суровый.
— Как разгребу проблемы и приведу себя в порядок, приду обязательно. Ты же сам меня в ненадлежащем виде к Насте не пустишь.
— Отмечаешь расправу над Сулимовым? Я слышал, было жарко.
Лютый неопределенно качнул головой.
После слов Динары, что Сулимов планирует от Маши и его детей избавиться, Руслан мгновенно поставил на уши всех своих людей! Отцу первым делом позвонил, чтобы его люди в клинике всё проверили хорошо, а сам рванул в больницу, где якобы Сулимов восстанавливался после операции.
Кругом были расставлены люди тестя Руслана, многие вооружены. Но Лютый со своими людьми смёл всех в сторону бешеным напором, словно речь шла о жестокой разборке.
В больницу Руслан ворвался с оружием в руках. Тесть к тому времени уже всполошился, понял, что дело пахнет жареным. Он готов был бежать, прикрывая свой отход огневой поддержкой. Однако силы были неравны, слишком сильно жаждал Руслан поквитаться с тем, кто намеревался причинить вред его семье.
В тот миг он окончательно понял, что с некоторыми противниками лишних церемоний разводить не стоит. Сулимов напоследок пытался завести разговор. Годы у руля большого и не всегда законного бизнеса закалили его и научили держать лицо даже в самых сложных, проигрышных ситуациях. Тесть оправдывал свои поступки тем, что лишь защищал свою дочь, но словам Динары, дошедшей до грани, Лютый поверил больше, чем самым жарким убеждениям тестя о том, что он желает лишь добра, мира и крепкого союза.
— Я хочу и дальше вести наши дела. Ты же мне как сын, Руслан! Как родной сын…
Из-за укрытия Сулимов вышел с поднятыми руками, говоря и говоря без конца, предлагая выгодные варианты, желая откупиться от содеянного деньгами. Но Руслан на его льстивые уговоры не повёлся и, заметив, как Сулимов едва заметно двинул рукой, скользнув ей за спину, выстрелил. Две в грудь, одну в голову.
